Пауль Тиллих (20.08.1886 - 22.10.1965) – немецкий теолог и философ-экзстенциалист, влиятельный представитель протестантской "неоортодоксии". Философская система Тиллиха построена на стыке теологии, философии и психологии, в ней он стремился объединить религию и культуру в единой теории, способной дать ответ на экзистенциальные вопросы о смысле жизни, одиночестве, взаимодействии человека и мира и др. Работы Тиллиха оказали значительное влияние на экзистенциальную психологию. Среди учеников Тиллиха - Ролло Мэй.
    Очень, очень яркая фигура! «Мужество быть» – одна из этапнейших книг в моей жизни… Готовьтесь к худшему – я тут сама книжки его разбирать буду)))). Крупнейшая фигура! Все события и боли века – в его жизни и мысли… (основные произведения характеризуются в тексте).

Два слова о биографии.

    Сын лютеранского пастора. Пауль Тиллих – крупнейший христианский философ и теолог, оказавший значительное влияние на религиозно-философскую мысль XX века. Он родился 20 августа 1886 г. в Пруссии (сейчас это территория Польши). Тиллих вырос и сформировался под сильным влиянием лютеранского христианства и классической немецкой культуры XIX в. Оба эти компонента соединились в личности его отца, лютеранского пастора, который был высшим авторитетом в мире юного Пауля. В зрелом возрасте Тиллих сохранил духовную близость с отцом, однако сознательно преодолевал зависимость от отцовского авторитета: эта борьба была важна для развития его личности и для его творчества.
    Пауль учился в классических гимназиях в Кенигсберге и Берлине, университетские годы (1904-1909) он провел на теологических факультетах Берлина, Тюбингена, Галле. С гимназических лет он изучал античную и немецкую классическую философию. В студенческие годы Тиллих увлекался философией Шеллинга и написал диссертацию «Предпосылки и принципы концепции истории религии в позитивной философии Шеллинга», за которую в 1910 г. получил ученую степень доктора философии в университете Бреслау. Два года спустя он стал также доктором теологии, представив в университет Галле работу «Мистицизм и осознание вины в философской эволюции Шеллинга».
    В студенческие годы для Тиллиха была важна встреча с Мартином Келером, профессором университета Галле. Под конец жизни, уже в 60-е годы, Тиллих вспоминал, что зерно его идеи об «оправдании сомнением» содержалось в лекциях Келера: «Он учил нас: сомневающийся в любом утверждении Библии или вероисповедного документа может тем не менее быть принят Богом. Можно сочетать уверенность в том, что ты будешь оправдан, с самым радикальным сомнением». В 1912 стал лютеранским священником, служил армейским капелланом в годы Первой мировой войны. П. Тиллих провел на фронте почти всю войну. Его военный опыт во многом подобен опыту тех молодых интеллигентов, которые позже написали «На Западном фронте без перемен» и «Прощай, оружие», – книги, выразившие новое мировосприятие «потерянного поколения». Когда двадцатидевятилетний пастор Тиллих попал на Западный фронт, он был монархистом, вполне традиционным лютеранином и политически наивным немецким патриотом. За годы войны он пережил решающий и, как я думаю, единственный в своей жизни перелом. Немецкая культура XIX в., сформировавшая его и давшая смысл его жизни, рухнула у него на глазах. В этом эсхатологическом крушении Тиллих участвовал всем своим существом… Сначала он разделял всеобщий патриотизм, надежду на скорую победу и «веру в доброго Бога, который все устроит к лучшему». Во время боевых действий он подвергался тем же опасностям, что и солдаты – это называется «возможность в любой момент погибнуть»(((. В мае-июне 1916 г. Тиллих участвовал в Верденском сражении – самой кровопролитной битве той войны.
    Длительный опыт сосуществования со смертью и страданиями опрокинул его представление о мире. В декабре 1916 г. он писал отцу: «Мы испытываем страшнейшую из катастроф – конец мирового порядка... Конец близится, и он сопровождается глубочайшими страданиями». Вместе с сотнями тысяч жертв гибнет вся его цивилизация, чтобы уступить место некоему новому миру, Тиллих назвал это своим «личным кайросом». («Кайрос» – греческое слово, означающее в данном случае «время свершения» и употребляющееся в Новом Завете; оно стало одним из важнейших понятий в социальной мысли Тиллиха.) Личный кайрос молодого капеллана Тиллиха – это осознание того, что нечто новое и непредвиденное врывается в его жизнь в момент, когда и он созрел для перемен, готов принять это новое и действовать в согласии с ним (и у каждого из нас – принцип согласования времен тот же, но отнюдь не всегда слышим…). Результатом стало переосмысление собственной веры. Старое понятие о Боге рухнуло, на его месте возникла пустота, «значимое отсутствие», смысл которого человеку веры теперь предстояло осознать. Поэтому в декабре 1917 г. Тиллих написал: «Продумав идею оправдания верой до ее логического завершения, я пришел к парадоксу о вере без Бога». В самом деле: ведь по учению реформаторов человек оправдывается sola fide – только верой, а тогда даже при распаде предмета или содержания веры сам акт веры не делается бессмысленным! Тиллих имел в виду именно это: несколько десятилетий спустя, в «Мужестве быть», он напишет о «безусловной вере», которая появляется, отделенная от всех утративших свой смысл религиозных содержаний, «когда Бог исчезает в тревоге сомнения». Таким образом, болезненные для пугливого традиционализма формулировки Тиллиха находятся в прямой преемственности с учением творцов Реформации.
    Пастор Тиллих прошел через опыт молчания, когда почувствовал, что более не способен проповедовать надежду перед лицом бессмысленной смерти. Погибали миллионы, а он оставался жить, и это порождало сознание вины. У кого бы НЕ порождало?.. Война закончилась поражением, в Германии разворачивалась революция. Тиллих, молодой философ и бывший фронтовик, видел свою задачу в том, чтобы на обломках буржуазной цивилизации участвовать в создании чего-то нового, что он вскоре назовет «религиозным социализмом». Однако, прежде всего, ему хотелось продолжить свою прерванную академическую карьеру и достичь положения ординарного профессора философии.
    В конце войны Тиллих вернулся в Берлин и после увольнения из армии получил место приват-доцента в университете. Мы все с вами знаем о Берлине начала 1920-х из прозы и стихов Набокова, от гениального и злого Шкловского, от таланта и некрофила Эренбурга. А это было время бурного обновления интеллектуальной культуры на фоне социальной смуты и экономического хаоса. Война и революция сломали старый порядок и его ценности, а облик нового мира был неясен. Наступило время растерянности и поиска. Тиллиха манило все новое: экспрессионистская живопись, экспериментальный театр, новые социальные и психологические теории. В берлинский период обнаружилась его склонность к тому, что он описывал словом «богема», т.е. к тем социокультурным явлениям, которые противоречили буржуазному порядку и его ценностям: он посещал кафе, где собирались «новые» художники и поэты; его интересовали психоанализ и марксизм).
    И все же Тиллих был не в состоянии забыть свою кровную связь с немецкой культурой XIX в. и лютеранской традицией. Всю жизнь он хотел примирить эти два взаимоисключающие устремления: верность традиции и тягу ко всему неизведанному. Эта особенность духовного склада Тиллиха определила и его творчество: в своей апологетической «системе» он попытался соединить и синтезировать то, что другие христианские теологи нашего века (и, прежде всего, Карл Барт) стремились разделить. Поэтому Тиллих с самого начала не принял «теологию кризиса» Барта, к главным идеям которой относится постулирование разрыва между христианской верой и культурой светской и религиозной.
    В 20-е годы Тиллих начал искать ответы на вопросы, возникшие в результате кризиса западноевропейской культуры и христианства. Тогда же начал складываться собственный «язык Тиллиха», на котором позже он сформулировал свою апологетическую теологию – попытку ответа на все эти вопросы. Так рождалось его учение о кайросе, его теология культуры, представление о демоническом в человеческой душе и истории, – все то, что затем вошло в его «систему». …После войны преподавал теологию и историю религий в учебных заведениях Берлина, Марбурга и Дрездена. В 1929-1931 гг. профессор во Франкфурте-на-Майне. За критику нацистской идеологии был отстранен от преподавания и в ноябре 1933 г. вынужден эмигрировать в США. Не один он – в старушке-Европе был свой «философский пароход»… С этого времени и до 1955 г. был профессором философской теологии в Высшей теологической семинарии при Колумбийском университете в Нью-Йорке. В 1955-1962 гг. – профессор Гарвардского, затем до 1965 г. Чикагского университетов. Это мы биографию листаем, важно – что в мировоззрении происходило!

    Система взглядов. Почему так важен для экзистенциальной мысли Тиллих.
    Экзистенциализм – вообще то философия глубоко поперечная. Поперечная всему. Априорно принимаемому положению, что человек может быть внешним наблюдателем по отношению к чему бы то ни было; убеждению, что существуют раз и навсегда принятые универсальные законы; уверенности, что жизнь можно загнать в клетки существующих типологий да там и оставить); что причинно-следственные отношения – основа мироздания и так далее и так далее и так далее…Конечно, в экзистенциализме уже сейчас много «милого кокетства» и попыток вводить новые типологии, но суть остается – истина не задается. Она переживается. Поэтому так важен для экзистенциальной мысли Тиллих))).
     Важнейшей проблемой в своей теоретической деятельности Т. считал отношение между Откровением и эмпирической реальностью. В этом вопросе он расходится с основоположником диалектической теологии Бартом (Тиллих ему вечный «противоположник»), утверждавшем «диастаз» (разделение) христианской веры и культуры, к сфере которой Барт относил и институциализированную религию – вот так), не много и не мало… Уверена, други, что с Бартом многие из вас согласятся – соблазн согласиться-то сколь велик)))… Для Тиллиха же состояние веры, а значит, и вырастающая из него религия есть фундаментальное начало культуры. Однако традиционный библейский образ Бога, по признанию Тиллиха., уже не может быть базовым фактором веры! В событиях XX в. старое понятие Бога рухнуло.
    Человечество переживает, считал Тиллих, «время свершения» (кайрос) – начало чего-то нового, в том числе и поворот в системе религиозных ориентиров. Все прежние представления, отсылающие к Священному Писанию и вероисповедным документам, перестали быть несомненными. В них нет ответа на главную заботу человека – о своей конечности и о смысле бытия. Такой ответ дается только при осознании внутреннего присутствия Бога в человеческом существовании. Но Бог является людям не как существо или личность, что свойственно прежнему пониманию. Бог есть «само бытие». Лишь абсолютность бытия способна вызвать у человека чувство предельного интереса, «захваченности» – т. е. веру. Тогда становится ясно, что грех – это отчужденность от бытия, а благодать – это принятие бытия. Это же очуметь, как верно!....... …..Через бытие вечность Бога постоянно присутствует во временности мира, поэтому бытийное самоутверждение человека одновременно есть и подлинное религиозное действие. В разные исторические эпохи оно совершается по-своему, но всегда требует «мужества быть». Этим снимается страх смерти, чувство вины и отсутствие смысла. Для Тиллиха символом соединения Бога и человека, бытия и экзистенции стал новозаветный образ Иисуса. Исполненность бытия божественным присутствием уменьшает, по мнению Тиллиха, демонические начала в культуре. С ростом ее религиозного содержания ближе становится момент единения человеческой истории и божественного порядка. Наиболее удачным примером такого сближения философ полагал протестантизм. Этой конфессии присуща равноудаленность от Бога и профанной, и сакральной деятельности человека. Но, в таком случае, и близость обеих этих сфер Богу будет одинакова)). Мирское для протестанта имеет значение не менее сакрального, но смысл получает только в единстве с сакральным. Новое измерение должна получить и теология. Пауль Тиллих назвал его апологетическим. Задача теологии – реагировать на современность с позиций "вечной христианской Вести". Для этого предлагается "метод корреляции": внесение выверенных с точки зрения веры поправок в спонтанную реакцию на текущие жизненные проблемы. Подробному описанию того, как соотносятся вечные истины христианства с их подвижными в историческом времени истолкованиями посвящен капитальный труд Тиллиха «Систематическая теология» (1951-1963) – аж в трех томах (пока не читала). С этой проблематикой сопрягается содержание и др. известных его работ – «Динамика веры» (1957), «Теология культуры» (1959), «Христианство и встреча мировых религий» (1962).
     «Теология культуры», по мысли Тиллиха, призвана выявить конфетный религиозный опыт, находящийся в основе культуры во всех ее проявлениях; религия рассматривается здесь как субстанция культуры, а не как одна из ее областей. Следовательно, Тиллих не принял популярное в протестантизме противопоставление «религия» (плохо), «вера» (хорошо).
    В послевоенные же годы формировалась и социальная мысль Тиллиха. В 1919 г. Тиллих прочел доклад на собрании Независимой социалистической партии, за что его критиковали в церковных кругах – Лютеранская церковь оставалась одной из самых консервативных сил в немецком обществе. Доклад Тиллиха, текст которого был опубликован отдельной брошюрой, назывался «Социализм как вопрос Церкви»! В 1920 г. Тиллих посещает собрания религиозного социалистического кружка, который стал известен в Берлине как «кружок кайроса». Религиозный социализм Тиллиха родился из надежды на возникновение нового социального порядка, который будет религиозным и социалистическим одновременно (шутник, право…). Целью религиозного социализма в понимании членов этого кружка была теономия, т.е. суверенное господство Бога, признание людьми того, что Бог есть все во всем. Тиллих считал, что, в отличие от гетерономии и автономии в их Кантовом понимании, теономия предполагает большую открытость общества навстречу творческому участию Духа в истории. Стремление к теономному порядку общества, по мысли Тиллиха, противостоит демоническому началу и должно преодолеть его господство в человеческой истории, в социальном и политическом устройстве. Представление о кайросе как о моменте исполнения такого эсхатологического чаяния, моменте соединения божественного порядка с человеческой историей, всегда оставалось центральным в социальной мысли Тиллиха, хотя со временем его политические взгляды стали …несколько более реалистичными).
    1920-е годы и начало 1930-х были для Тиллиха временем плодотворной работы в разных университетах Германии. После приватдоцентства в Берлине он преподавал теологию в Марбурге, а затем, наконец, его пригласили на должность профессора философии и религии в Дрезденский технологически институт. Наиболее блестящим этапом его академической карьеры в Германии стал франкфуртский период (1929-1933); он был профессором философии вплоть до 1933 г. В эти годы вышли в свет его первые крупные работы – «Религиозная ситуация современности», «Оправдание и сомнение», «Социалистическое решение».
    Как вы знаете, после Первой мировой войны возникла и привлекла к себе всеобщее внимание диалектическая теология, которую ее противники называли «неоортодоксией». Диалектическая теология, сделавшая главным объектом своей критики либеральную теологию XIX-начала XX вв., заявила о себе как о принципиально новой модели теологического мышления. Я выше писала о главном, собственно – первом – теоретике диалектической теологии Карле Барте, который много страсти вложил в разъяснение пагубности отождествления христианства с культурой и социальными институтами Европы. «Христианство находится «по ту сторону буржуазной религии»... Вера как парадоксальное откровение «неизвестного Бога» не опосредуется, не выражается и совсем не передается религией, Церковью или культурой» («О диалектической теологии» К.Барт). …Когда Тиллих начал преподавать в университетах Германии, среди студентов-теологов (особенно в Марбурге) было немало последователей Барта. Тиллих всегда держался в стороне от этого нового теологического движения и относился к нему скорее критически. А собственные идеи Тиллиха, опиравшиеся на наследие философии религии, на традицию протестантского мистицизма и использовавшие язык классической немецкой философии и психоанализа были чужды значительной части его аудитории, ибо Тиллих искал возможность синтеза там, где Барт провозглашал разрыв. Философско-теологическая система Тиллиха стремилась сделать все области культуры предметом христианской теологии. Более того, дальнейшее развитие мысли Тилиха показывает: его апологетическая теология «примиряет» либерализм и неоортодоксию. Франкфуртский университет был известен своим левым радикализмом, и в это же время возникла знаменитая Франкфуртская школа. Здесь Тиллих чувствовал себя гораздо лучше, чем в протестантском Марбурге. Он, естественно, не был членом Франкфуртского института социальных исследований и не отождествлял себя со «школой», но дружба Тиллиха с ее создателями, его готовность обсуждать проблематику новой социальной философии в предложенных ими категориях свидетельствуют о том, что открытость к «ситуации» действительно была экзистенциальной предпосылкой творчества Тиллиха.
    В начале 1930-х, по мере усиления нацистов, над Франкфуртским университетом стали сгущаться тучи: он получил прозвище «красного». Отношение Тиллиха к национал-социализму было абсолютно отрицательным (Хайдеггеровскими путями Тиллих не ходил-с…); его друзья, в частности Теодор Адорно, попросили его выразить свою позицию публично. Вот так и родилась в 1932 г. его работа «Социалистическое решение». В ней Тиллих характеризовал национал-социализм как политический романтизм, способный вернуть европейское общество в эпоху варварства. Когда в 1933 г. Гитлер пришел к власти, «Социалистическое решение» было сразу же запрещено и изъято из продажи. Книга не оказала сколько-нибудь заметного влияния. В том же 1933 г. Тиллих в числе других профессоров был отстранен от преподавания. Приход нацистов к власти подменил собой кайрос или исполнение «нового бытия», которого Тиллих так ждал в 1920-е годы. Он решил, что теперь история европейской цивилизации повернула вспять (к «новому средневековью», как сказал бы Николай Бердяев). Торжествующий национал-социализм вызывал у Тиллиха отвращение. И тут же остро встал вопрос о возможности и просто необходимости эмиграции: «К моменту нашей эмиграции нас более всего шокировала не Гитлера просто тирания и жестокость, а его невообразимо низкий культурный уровень, проявлявшийся в его речи. Мы вдруг поняли, что если немецкая культура смогла породить Гитлера, то с этой культурой что-то не в порядке. Это подготовило нас к эмиграции в Америку и сделало более открытыми для восприятия новой реальности, с которой мы здесь встретились». Для философа, успевшего обнаружить свои антинацистские убеждения, жизнь в Германии стала опасной.
    В ноябре 1933 г. по приглашению знаменитой Нью-Йоркской Union Theological Seminary Тиллих вместе с семьей отправился в Америку. Он оказался в чужой стране, когда ему было 47 лет. Он не знал английского и был уверен, что no-настоящему философия и теология едва ли возможны за пределами Германии и менее всего – в глубоко провинциальной, как он считал, Америке))). Но – Америка оказалась дружелюбной. Union Theological Seminary находится в самом центре Колумбийского университета в Нью-Йорке. Там Тиллих почувствовал себя уютно. В первые месяцы после приезда в США он выучил язык, и уже с весеннего семестра 1934 г. мог приступить к чтению лекций. Почти все свои работы американского периода Тиллих написал по-английски, хотя необходимость выражать свои мысли на этом языке поначалу вызывала у него внутреннее сопротивление. Он тосковал по родине, в душе отгораживался от американской жизни и почти год все еще не терял надежды на скорое возвращение в Германию, так что даже пытался вести переговоры об этом с германскими властями, но…. Так он стал вначале «приглашенным профессором» философии религии и систематической теологии. Приглашение продлялось ему ежегодно, а в 1937 г. он получил постоянное преподавательское место. В 1940 г. Тиллих стал штатным профессором философской теологии в Семинарии, и в том же году он получил американское гражданство. В этой должности оставался по 1955 г. Вершиной профессиональной карьеры Тиллиха в Америке стало его профессорство в Гарвардском университете (1955-1962). В последние годы жизни Тиллиха Америка видела в нем живого классика, он был широко известен за пределами академических кругов. Даже его фотография появилась на обложке "Newsweek"))). …Смотрите, как интересно: образ мышления Тиллиха был чужд американским коллегам, в 30-е годы его имя и его работы были практически неизвестны в США, а его устный английский долгое время оставлял желать лучшего. И это вот не помешало американцам понять, что их интеллектуальное сообщество может научиться от немецкого эмигранта Тиллиха чему-то важному, если оно поможет ему выразить себя в непривычных условиях. А жалованье Тиллиха в разгар депрессии складывалась вообще на 90 % из регулярных пожертвований семинарской профессуры! …Тиллих тоже научился в Америке важному. Здесь его творчество достигло высшего подъема. Именно работы, написанные в США, сделали Тиллиха одним из важнейших творцов христианской мысли нашего века. При этом Америка сумела сделать Тиллиха своим достоянием, как и некоторых других беглецов от нацизма.
    В творчестве Пауля Тиллиха встретились европейская и американская интеллектуальные традиции. Он нормально был «гражданином мира». В современную ему американскую философию, где господствовал прагматизм, он внес элементы немецкого идеализма и экзистенциализма, христианскую мысль в Америке он обогатил синтезом философии и теологии. В 1947 г. Тиллих впервые после отъезда посетил Германию. Впоследствии он еще несколько раз приезжал на родину, читал лекции в немецких университетах. В 50-60-е годы его идеи стали возвращаться в немецкую академическую среду, о чем свидетельствовали переводы его американских книг и публикация четырнадцатитомного собрания его сочинений на немецком языке. Тогда же, в 1950-х - 1960-х годов, выходят в свет важнейшие произведения Тиллиха. Главным своим трудом и делом всей жизни он считал трехтомную «Систематическую теологию» , в которой был сформулирован окончательный вариант его «системы». (Следуя немецкой интеллектуальной традиции, Тиллих считал необходимым облечь свой вклад в историю мысли в форму «системы»).
    Тиллих называл ее «апологетической». Вот как он объяснял это понятие: «Апологетическая теология – это «отвечающая теология». Она отвечает на вопросы, содержащиеся в «ситуации». При этом она исходит из вечной христианской Вести и использует средства, предоставленные той ситуацией, на чьи вопросы она отвечает». Ситуацию, с которой имеет дело теолог, Тиллих определял как «творческую интерпретацию человеческого существования», т.е. как интеллектуальную культуру, истолковывающую свою социальную среду. Итак, теология отвечает на вопросы, задаваемые культурой. Построение системы оказывается возможным благодаря уже выше названному «методу корреляции» Тиллиха, т.е. постоянного соотнесения друг с другом христианской Вести и ситуации, на вопросы которой Весть должна ответить. Однако среди его работ наибольшей популярностью у читателей пользуются три тома проповедей и несколько небольших книг, в которых разработаны отдельные элементы «системы».
    Самое яркое из этих сочинений – «Мужество быть» , опубликованное в 1952 г. Эта книга сразу же привлекла к себе внимание читателей в разных странах. Она была переведена на все главные европейские языки и выдержала множество переизданий. «Мужество быть» относится к философской классике человечества. Эта небольшая работа обращается скорее к «обычному» читателю, нежели к специалистам по философии, поэтому язык ее прост. В книге говорится о проблеме тревоги. Тиллих выделяет три типа тревоги – тревогу судьбы и смерти, тревогу вины и осуждения, тревогу пустоты и отсутствия смысла. Предлагая читателю свое понимание природы тревоги, Тиллих описывает и пути ее преодоления. Человек преодолевает тревогу посредством утверждения своего Я вопреки небытию, т.е. посредством того, что Тиллих называет собственно «мужеством быть». При этом, как показывает автор, для разных культурных эпох характерно преобладание разных типов мужества, которые он описывает как «мужество быть частью», «мужество быть собой» и «мужество принять приятие». Этот последний вид мужества Тиллих понимает как осознание человеком того, что он «принят», т.е. оправдан «силой самого бытия». Здесь мы видим ответ Тиллиха на вопрос той «ситуации», в которой прошла его собственная жизнь. Из его опыта следовало, что в культуре XX века распадаются все унаследованные из прошлого смыслы. Поэтому вопрос ситуации формулируется следующим образом: какое мужество может справиться с тревогой пустоты и отсутствия смысла? В «Мужестве быть» Тиллих для раскрытия своей философской концепции обращается к политическим .идеям, к психологии, к истории философии, литературы и искусства. Разработанная им философская категория «мужество быть» соединяет этическую проблематику с онтологической, охватывая их и открывая путь к новому философскому синтезу. Этот синтез позволяет автору дать оригинальное толкование важнейших явлений в истории западной цивилизации. Тиллих рассматривает литературу, искусство и философию середины XX века именно как проявление «мужества быть».
     «Динамика веры» развивает темы последней, специфически «христианской» главы «Мужества быть». В «Динамике веры» яснее, чем где бы то ни было еще, Тиллих проявил себя как теолог, сознательно пытавшийся выразить специфику протестантской религиозности и описать то, что он сам называл «протестантским принципом». Этот термин (точнее, этот образ или лейтмотив) по-разному используется в трудах Тиллиха американского периода. Но в разных обработках любимого мотива Тиллиха заметен инвариант, который следует выделить. «Протестантский принцип» – это символ «правильной» религиозности, признающей абсолютную инакость Бога и поэтому трезво оценивающей самое себя: ведь Бог равно далек (или равно близок) и по отношению к сакральной, и по отношению к профанной деятельности человека. Стало быть, секулярная сфера жизни не менее - но и не более - близка к божественному, чем религиозная. Это основополагающее приятие мирского вместе с сакральным тоже принципиально отличает «теологию культуры» зрелого Тиллиха от «теологии кризиса» Карла Барта, для которого религия тождественна неверию и идолопоклонству, а вера (или верность) – свойство в первую очередь не человека, а Бога. Вот что Тиллих как апологет имеет сказать в «Динамике веры» об абсолютном притязании христианства: «Радикальная самокритичность христианства делает его способным к универсальности, в той мере, в какой христианство поддерживает эту самокритичность в собственной жизни».
    В Америке Тиллих окончательно понял свое творчество как мышление, осуществляющее себя «на границе». Его первая интеллектуальная автобиография так и называется – «На границе». Заглавие этой книги содержит аллюзию на ключевой термин экзистенциализма и современной психологии – «пограничная ситуация». В одной из своих поздних речей Тиллих говорил о том, что задача философии и социального действия – сначала признать, а затем преодолеть границы, проходящие между идеями, людьми и народами. Как мы видели, это положение укоренено в собственном жизненном опыте Пауля Тиллиха. Действительно, мысль Тиллиха пересекает границы философии, теологии и психологии, его философская теология стремится соотнести между собой Откровение и историческую ситуацию («кайрос»), христианскую веру и светскую культуру XX века. Это ведет к переосмыслению основополагающих понятий самой христианской традиции. «Бог» становится «основанием бытия», «вера» – «предельной захваченностью» (или «тем, что касается меня безусловно», «предельным интересом»), «грех» – «отчуждением от бытия», «благодать» – «приятием». Центральный для Реформации принцип «оправдания верой» трансформируется в «оправдание сомнением». Здесь можно увидеть опыт того, что Дитрих Бонхёффер называл «нерелигиозной интерпретацией библейских понятий».
    Пауль Тиллих умер 22 октября 1965 г., в один год с Мартином Бубером и Альбертом Швейцером, двумя другими великими творцами западной религиозной философии XX в.

    Из Пауля Тиллиха:
    Бытие человека не только дано ему, но также требуется от него. Он ответственен за него; в самом буквальном смысле, он должен отвечать, если его спросят, что он сделал из себя. Тот, кто спрашивает его, – его судья, и это не кто иной, как он сам (Об отсутствующих на сайте – или хорошо или ничего, но – да поклон Вам, Семен Борисыч) . Данная ситуация вызывает его тревогу, которая в относительных терминах есть тревога вины, в абсолютных тревога самоотвергания, или самоосуждения.
    В логических системах мысли часто говорится о превращении возможности в реальность. Но фактически все обстоит не так просто. Между первым и вторым лежит один решающий момент. Это – тревога...
    Витальность, способная выстоять перед бездной отсутствия смысла, осознает присутствие скрытого смысла внутри разрушения смысла (по-моему, это – гениально!!!!!!!!)
    Жизненный процесс исполнен тем большей силы, чем больше небытия он способен включить, утверждая себя, но не подвергаясь при этом разрушению (а это еще лучше!)
    Невроз – это способ избежать не-существования, избегая существования (точнее выразить нельзя).
    Ожидание небытия перед лицом смерти придает человеческому существованию экзистенциальный характер. Сартр включает в небытие не только «ничто», но и бессмысленность. В экзистенциализме не существует пути преодоления этой угрозы. Единственно возможное отношение к угрозе – мужество принять ее на себя: мужество! (вот это удивительно, удивительно совпадает с тем, что в книжке пишет Олег Лукьянов, начиная с совершенно другой отправной точки, и к этому мысль свою приводит).
    Самоутверждение человека тем сильнее, чем больше небытия он может вместить в себя.
    Тревога – это состояние, в котором бытие осознает возможность своего небытия.
Тревога вины возникает потому, что бытие человека не только дано ему, но и предъявлено как требование. Человек несет ответственность за свое бытие. Он обязан дать ответ на вопрос, что он из себя сделал, по крайней мере, самому себе.
    Тревога отсутствия смысла возникает как в силу сомнения, так и тогда, когда прежние убеждения, идеи и ценности утрачивают способность выражать человеческую ситуацию и отвечать на экзистенциальные вопросы человека (например, потому что изменились исторические условия).
    Человек – это не ответ. Человек – это вопрос.
    Человек по-настоящему становится человеком только в момент принятия решения.
    Экзистенциальную точку зрения следует отличать от экзистенциальной позиции, т.е. позиции полной вовлеченности человеческого существования в ситуацию …...
    Надеюсь – надеюсь, что в вас Тиллих оставил такой же глубокий след, как и во мне)))…

Материал подготовлен
главным библиотекарем по краеведческой работе
А.А. Медведевой

Назад