…гнев
Зрителя – испанца не угомонится,
Коль не изобразят ему
за два часа
События от Бытия
До Страшного суда.


     «Жизнь есть сон», - перевел Кальдерона Бальмонт… Ну да, конечно, разумеется… Но не до такой же степени, как у Алонсо Кихано…
     В XVI-XVII веке испанский гуманизм вбирает в себя средневековое ощущение, хоть и эпоха Возрождения на дворе (проглядывает немедленная отсылка в сознании – к ироничной мысли Льва Николаевича Гумилева, что эпоха Возрождения – это, вообще-то, возрождение античности. Потому – философия этого времени носит абсолютно религиозный характер. Те же задачи – определение границ свободы индивида, осмысление его роли в мироздании, степень ответственности каждого из нас за мировое зло и так далее - все знакомо… Был такой Лукач, теоретик литературы. Ну, так вот он писал, что «Дон Кихот» появился на пороге эпохи, когда христианский Бог начал быстро и верно устраняться от мира – человек оказался одиноким, и СМЫСЛ МОЖЕТ ОБРЕСТИ ТОЛЬКО В СВОЕЙ БЕЗДОМНОЙ ДУШЕ).
     Роман Сервантеса вроде бы изображает, как Федор Михайлович не скажет) – «положительно прекрасного человека», да еще и жертвующего собой - вот ведь какой миф в наших головах!
А что же правда?
     ….А правда в том, что перед нами - носитель утопического сознания, который увлеченно и страстно «конструирует действительность в соответствии со своим идеалом». А истоки этого отнюдь не милого заблуждения в убежденности в том, что внешние обстоятельства жизни человека имеют самодовлеющий характер, и с изменением их неизбежно изменится и сам человек. Что растет от этих корней? – Необходимость осуществления этого посыла во что бы то ни стало. А здесь уже – корень бед: диктатура в ткани истории, насильственное «осчастливливание» народных масс и так далее и так далее и так далее. Носитель подобного типа сознания искренне уверен в том, что познал тайны мира и обязан реализовать то великое, что вложила в него природа. Вспомните содержание: решив стать странствующим рыцарем, Дон Кихот вознамерился «тотчас осуществить свой замысел, ибо он полагал, что «всякое промедление с его стороны может пагубно отозваться на человеческом роде: сколько беззаконий предстоит ему устранить, сколько кривды выпрямить, несправедливостей устранить, злоупотреблений искоренить, сколько обездоленных удовлетворить!» Можно, конечно, сказать – «santa simplicita» - коли человек думает, что знает, в чем справедливость, что он может не только покровительствовать несчастным, но «вызволять всех обездоленных, отошедших в мир иной, и делать добро людям, томящимся в чистилище» - Божьи, вообще-то функции…
     …Начинает он свои «подвиги» с того, что на постоялом дворе разбивает головы невинным погонщикам мулов, едва вовсе не убив их; шлюхам говорит «доньи»; а свою деревенскую знакомую Альдонсу переименовывает в Дульсинею Тобосскую - в испанской деревне Альдонса – имя барышни с весьма подмоченной репутацией: «Не найдется честной девицы, хороша и Альдонса». Потом он «спасает» подростка от избивавшего его хозяина, который после отъезда «сэра рыцаря» добивает мальчишку так, что тот навсегда становится калекой. Мальчишка Рыцаря проклинает… Он нападает на похоронные дроги так, что сопровождавшие их люди в ужасе бегут прочь, а бакалавр, что был не так проворен, получает перелом ноги, и пеняет рыцарю, уверявшему, что «странствует по свету, выпрямляя кривду и вступаясь за обиженных»: «Лично меня вы искалечили, и ногу мне теперь не выпрямить до конца дней». Дон Кихот отвечает: «Раз на раз не приходится» - вот ни много и ни мало! А «победы» над овцами и винными бурдюками? Что правда?

     Правда в том, что, руководствуясь в своем стремлении спасти и помочь ближним и выгнать зло и несправедливость из мира самыми высокими религиозными идеалами, можно лишь … увеличить «количество» зла и принести немало бед ближним. И трагизм тут еще и в том, что этого эффекта не ожидают ни сам новоиспеченный «Мессия», ни те, кого он так стремится облагодетельствовать… Что пропускаем? – Вольно ж себя считать безгрешным! Можно ли живя и будучи равным всем нам, игнорировать греховную природу человеческого существа?! Грешный человек, вероятно, должен стараться мессианства избегать… Можно волевым усилием стараться следовать в себе иному – высокому и чистому началу, и это хорошо, но победить в себе греховную природу нам самим не дано! Конечно, невозможное человекам всегда возможно Богу. Но где Бог у Алонсо Кихано?... А потом, можно сколько угодно твердить себе «Я буду жить праведно, постом и молитвой, подвижнически и т.п.» - без помощи Божьей тем скорее греховное, земное, возьмет над тобой верх. Дон Кихот одерживает «моральную победу» надо львом, после которой его царапают коты, побеждает вепря, после чего его затаптывает стадо свиней. После того, как он сопоставляет себя с великими святыми древности, он попадает в сети, развешанные «мнимыми пастушками», после чего его затаптывает бык – с древнегреческих времен – символ плотской страсти… И тут он задается вопросом: «Что, в самом деле, делать с действительностью?»
     Человек, который вот так конструирует реальность, выстраивает ее «под себя», получает одно – подлинная реальность будет идти мимо…… И женщины-то у него идеальны – помнит ли он облик реальной Альдонсы? Семен Людвигович Франк зовет любовь «всецелым восприятием конкретного живого существа», и если перенести ее в «ангельскую» сферу, то результат будет печальным, ибо любовь есть творчество, преображающее любимого, помогающее любимому человеку преодолеть тот самый природный грех. Если греховную природу человека игнорировать, она побеждает. Вот и вышло, что написал Набоков: «Дульсинея расколдована. Она – смерть».

     …Бесспорно, «масштабны» бывают последствия, когда носитель подобного – утопического – сознания обладает достаточной силой воли и возможностями в серьезных масштабах начать переделывать жизнь в соответствии со своими представлениями о должном! Кстати, еще Вольтер, великий черный ерник и непревзойденный пока еще богохульник (и тоже – от душевной невозможности переносить меру зла, разлитого в мире), прямо отсылал, говоря о Рыцаре «печального образа» к Лойоле. Чем основатель ордена иезуитов не Дон Кихот?) Бедная, но знатная семья; жил бог весть, где на периферии, в юности зачитывался рыцарскими романами, бежал из родительского дома, был платонически влюблен в принцессу, также был весьма склонен к видениям и галлюцинациям – свои знаменитые «Духовные упражнения» Лойола написал, живя в полном одиночестве в пещере, а вот вам «на сладкое» – свой «жизненный подвиг» Иньиго Лойола начал с того, что подарил нищему свое платье, а того потом арестовали за кражу))…Потом Лойола проповедовал под общий смех моряков на корабле, плывущем в Иерусалим, куда сам он отправился с целью «обратить в христианство сразу всех сарацин-мусульман», собратьев по ордену он называл «рыцарями, призванными самим Богом, чтобы духовно покорить весь мир» (все мы учили историю и хорошо знаем, как иезуиты мир покоряли «духовно». Даже возникает мысль, что Сервантес просто нарочно высмеял своего старшего современника, но это не так – образ, созданный писателем, выходит на совершенно иные уровни обобщения. В нем много общего и с Савонаролой, и с Торквемадой, и отнюдь не только с ними: во всех случаях мы имеем дело с объективно честными, абсолютно искренними и благородными в своем стремлении спасти ближних людьми, деятельность которых приводила неизменно только к увеличению зла в мире! об этом - человек, когда-то звавшийся Савл: «...опора их лишь на собственную праведность, нежели на праведность Божию…». И кто кинет в меня камень, если я посмею высказать утверждение, что из этого «желания добра» при не-осознании и не-принятии собственной греховности вырастают кошмары ХХ века – Гитлер, Франко, Муссолини, Салазар и К°?....К ХХ веку из Дона Кихота вырастает Великий инквизитор, некто, смотрящий на человека, как на существо слабое, не способное к самостоятельному внутреннему преображению, которого надо силой вести к «правильному образу мыслей и действия».

     Что касается литературно-философского аспекта, Дон Кихот для читателей был вообще-то комическим героем, а вот образцом для подражания сделали его поэты и философы «бури и натиска» - Шлегель, Шеллинг, Гейне, придав ему романтическую ауру, и под этим соусом герой Сервантеса шествовал через весь XIX и первую половину ХХ века. И тут явились герои «потерянного поколения», и в трактовке «нет-экзистенциалистов» Алонсо Кихано вырос в «представителя разочарованного сознания, личность трагического самостоянья в этом абсурдном мире, где ничто причинно-следственно не обусловлено, но уже обречено на страдания по одному факту рождения».
     …Век потери онтологических смыслов… Но ведь он не 1 января 1900 года начался, он готовился работой мысли людей, подходил постепенным торжеством секулярной философии… И мой родной – всем нам сегодняшним родной век – лишь стал кульминацией богозаменительства. Прекрасный писатель Мигель де Унамуно называл Дона Кихота «испанским Христом» и «светским святым». И это – серьезный диагноз веку, в котором более нет ни «различения духов», ни понимания самих базисных основ бытия – вочеловечивание бога по той одной простой причине и понадобилось, что нет в греховной природе человека той силы, что способна победить зло, поэтому в Христе понадобился бог. А, поскольку, у истоков первородного греха стоял побежденный дьяволом человек, в Христе понадобился человек, дабы не было меры удивлению дьявола, что есть человек, не подвластный ему. теперь есть. И вот как отреагировал век – век революций, переменивших лицо мира, когда тысячи «донкихотов» по миру, а особенно – в России – решили, что «каждый честный мыслящий человек должен сражаться с господствующими в стране порядками и властями» - не считаясь с жертвами… «Помогать обездоленному и бесправному» народу, про который они и знали-то мало… Ощущая себя «избранниками», учить «обывателей» как им следует жить, глубоко презирая их при этом….
     Сервантес, правда, сделал великую вещь – защитил своего героя смехом, возвысил его с помощью смеха: в романе одни используют его, дабы потом оттолкнуть, другие – сразу насмеяться над ним… Трагически неудавшаяся жертва – герой гибнет от того, что не нашел подлинной реальности. …На выставке в Праге я видела рисунок Дали: Дон Кихот в окружении темных сил, клюющих его в щит, на котором изображен в качестве рыцарского девиза открытый человеческий глаз, а глаз издревле считается символом человеческой души. Черно-серый такой рисунок, лишь в далеком уголке – голубое небо и парящий голубь: в христианстве – символ святого Духа. Писатель показывает, что если человек рассчитывает спасти всех собственными силами и собственным разумением, он обречен на то, что результаты его действий будут прямо противоположны целям. Убежденность в силе и способности человеческого духа преодолеть все искушения и испытания дала возможность Сервантесу провести своего героя от сошедшего с ума человека к победителю в самой сложной борьбе – с самим собой… Так говорит в конце книги Санчо, но вообще-то – сам автор. …И Дону Кихоту удалось «пробудиться» от своего наваждения и вновь стать Алонсо Кихано Добрым, финал же русских, да и европейских «бесов» была куда менее радужным – им было попущено все разрушить…
     Вот что тут экзистенциально получается – из известного с детства романа – судьба каждого человека осуществляется одновременно в физическом и метафизическом мире, и от того, насколько он осознает это, зависит степень его свободы.
PS В областных библиотеках есть «Символ» - парижско-московский журнал христианской культуры. Так вот там за 2006 год есть статья Луи Бернарта «Фундаментальный опыт Игнатия Лойолы и опыт психоанализа». Интересно с профессиональной точки зрения.
Я ничего не "притянула за уши". Просто получается не совсем то, что я задумывала - мы с вами ПОКАЗЫВАЕМ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ГУМАНИСТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ ПРИВЫЧНОЕ... Мы, имея в онтологическом базисе да-экзистенциализм, анализируем то, что присутствует в культуре. Не расчленяем, потому, что "стили умерли" и потому все - даже святое - не более чем отжившие элементы культуры, тем более легко тасующиеся, что мертвые.... Нет, мы видим ЦЕЛОСТНОСТЬ, и через философскую целостность наблюдаем и оцениваем мир.

Материал подготовлен
главным библиотекарем по краеведческой работе
А.А. Медведевой

Назад