Густав Густавович Шпет (26 марта1879, Киев – 16 ноября 1937, Томск) – русский философ, психолог, теоретик искусства, переводчик философской и художественной литературы (кстати, знал 17 языков!). Хороший вопрос – как этот персонаж, предмет мучений студентов – филологов, попал сюда. Чего-то я думаю, без Шпета Аленксандра Ефимовича Алексейчика не было бы… Только «простой доктор» из Вильнюса пошел дальше и глубже русского гуссерлианца – в более высокие выси, в более чистые дали… А я опять о смыслах)…
    Перспективы философского развития Густав Шпет связывал с направлением, которое он называл «положительной философией». В работе «История как проблема логики» задача «положительной философии» формулируется как обоснование и оправдание действительности, признание ее изначальной, онтологической подлинности. В конечном счете, критерием истинности такого «положительного» обоснования признаются интуитивные очевидности, универсальные принципы аксиоматического типа. Действительность может быть воспринята и понята только в своем единстве – вся, во всех своих проявлениях. Вопрос о «подлинном» и «мнимом» носит относительный характер: все зависит от точности подхода, от точности определения места того или иного явления в структуре действительности. «Иллюзорному» и «мнимому» также найдется место в мировом универсуме, надо только уметь его найти. … Забавно, что к «положительному» направлению в мировой философии Шпет относил Платона, Декарта, Лейбница, Гегеля; «отрицательное» же направление связывал с именами Протагора, Локка, Юма, Канта. В феноменологии Гуссерля Шпет усматривал основу для постижения различных феноменов (состояний) действительности и верного выбора философского «пути» в мире символических связей и иерархических отношений. В поздний период творчества особое внимание уделял, философии языка и проблемам герменевтики. Так что сильно в него углубляться не станем – все-таки, филолог… «Безобразия» Умберто Эко, великого филолога, во многом идут от него)))…

Биография

    Густав Густавович Шпет родился в Киеве как внебрачный ребёнок венгерского отца по фамилии Кочиш и польской матери Марцелины Иосифовны Шпет из обедневшей дворянской семьи. В 1898 году Густав Шпет окончил вторую киевскую гимназию и поступил в Киевский университет св. Владимира на физико-математический факультет. За участие в революционном студенческом движении он был исключён из университета и выслан из Киева. В 1901 году, вернувшись после высылки, он снова поступил в университет, теперь на историко-филологический факультет, который закончил в 1905. Его конкурсное сочинение «Ответил ли Кант на вопросы Юма» было удостоено золотой медали и опубликовано в университетском издательстве. После окончания два года работал учителем в частных гимназиях. Среди прочего, преподавал в 1906/07 учебном году в киевской Фундуклеевской гимназии, где среди учениц выпускного 7 класса была Аня Горенко – Анна Андреевна…
    В 1907 Шпет переехал в Москву, где читал лекции во многих вузах и гимназиях, в частности в Московском университете, университете Шанявского, Высших женских курсах, педагогическом институте. Ездил в Сорбонну, Эдинбург. В 1912–1913 гг. стажировался в Гёттингенском университете. Слушал лекции Гуссерля по феноменологии. Результатом стажировки стала работа Шпета «Явление и смысл» (1914), в которой представлена интерпретация гуссерлевских «Идей к чистой феноменологии и феноменологической философии». Диссертация Шпета: «История как проблема логики» , защищена в Московском университете в 1916 г. В этом же году он был избран профессором Высших женских курсов и доцентом Московского университета. В 1918 году подготовил к публикации сочинение «Герменевтика и ее проблемы» , но – все изменила революция((, и работа была издана только в 1989–1991 гг. С 1921 г. Шпет – действительный член Российской Академии Художественных Наук, с 1924 года – ее вице-президент. В этот период он продолжает работу над «Историей как проблемой логики», издает работы: «Внутренняя форма слова», «Эстетические фрагменты», «Введение в этническую психологию» и др. В 1921 г. возглавляет созданный Институт научной философии. С 1932 – проректор Академии высшего актёрского мастерства. Также в последние годы жизни много занимался переводами Диккенса, Байрона, Шекспира; той же «Феноменологии духа» Гегеля. В 1935 был арестован и осуждён по статьям 58-10 и 58-11 УК РСФСР, приговорен к 5 годам ссылки и отправлен в Енисейск, затем переведён в Томск. В ссылке обвинён в участии в антисоветской организации и 16 ноября расстрелян. В 1956 был посмертно реабилитирован.
Труды :

  • «Проблема причинности у Юма и Канта», 1907.
  • «Явление и смысл», 1914.
  • «Философское наследство П.Д. Юркевича», 1915.
  • «История как проблема логики», 1916.
  • «Сознание и его собственник», 1916.
  • «Герменевтика и её проблемы», 1918.
  • «Философское мировоззрение Герцена», 1921.
  • «Очерки развития русской философии», 1922.
  • «Антропологизм Лаврова в свете истории философии», 1922.
  • «Эстетические фрагменты», 1922–1923.
  • «Введение в этническую психологию», 1927.
  • «Внутренняя форма слова. Этюды и вариации на темы Гумбольда», 1927.
  • «Источники диссертации Чернышевского», 1929.
  • Шпет Г.Г. Мысль и Слово. Избранные труды / отв. ред.-составитель Т.Г. Щедрина. – М. : РОССПЭН, 2005. – 688 с.
  • Густав Шпет: жизнь в письмах. Эпистолярное наследие / отв. ред.-составитель Т.Г. Щедрина. – М. : РОССПЭН, 2005. – 719 с.
  • Шпет Г.Г. Искусство как вид знания. Избранные труды по философии культуры / отв. ред.-составитель Т.Г. Щедрина. – М. : РОССПЭН, 2007. – 712 с.
  • Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии. I / отв. ред.-составитель Т.Г. Щедрина. – М. : РОССПЭН, 2008. – 592 с.
  • Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии. II. Материалы. Реконструкция Татьяны Щедриной. – М. : РОССПЭН, 2009. – 864 с.
  • Шпет Г.Г. Философская критика: отзывы, рецензии, обзоры / отв. ред.-составитель Т.Г. Щедрина. – М. : РОССПЭН, 2010. – 488 с.
  • Шпет Г.Г. Философия и наука: лекционные курсы / отв. ред.-составитель Т.Г. Щедрина. – М. : РОССПЭН, 2010. – 496 с.

О чем он?
    Густав Шпет является значительным, но полузабытым философом. Он долгое время был известен только среди славистов, семиотиков и структуралистов русского происхождения, и только. Конечно, он большей частью – это, но, как все, и больше этого… С 1914 г. публикацией работы «Явление и смысл» он открыл ряд исследований, исходивших еще от Гуссерля и обсуждавших проблемы логики, философии языка и эстетики. Настоящей сенсацией стала публикация на Западе его произведения «Герменевтика и ее проблемы», вышедшая одновременно в английском и немецком переводах. В монографии 1914 г. «Явление и смысл» Шпет уже обозначал проблему понимания смысла. Примерно с 1916 года, он обратился к развитию этой проблемы как проблемы истории, рассматриваемой с точки зрения логики, и пытался, в оставшейся неопубликованной при жизни работе о герменевтике и ее проблемах, связать, в кратком очерке истории герменевтики от античности до Дильтея, логико-семантические вопросы с выросшей из теологии и филологии герменевтикой. Он имел в виду «задачу радикальной реформы логики», поскольку она должна была оказаться «разрешением проблем герменевтики».
    Но что это были за проблемы? Это, если сформулировать кратко, вопрос о предмете понимания и интерпретации с одной стороны, и с другой – вопрос об особого рода актах понимания. В семиотике этот вопрос принял вид проблемы своеобразия исторической передачи словесных знаков и проблемы правильного их понимания. Шпет исходит в своем историческом очерке из центральной для античной и раннехристианской герменевтики проблемы, можно ли допустить для определенного словесного выражения только один определенный смысл или несколько его видов (аллегорию например). (Гермене́втика : теория и методология истолкования текстов («искусство понимания»); направление в философии XX века, выросшее на основе теории интерпретации литературных текстов. С точки зрения герменевтики задача философии заключается в истолковании предельных значений культуры, поскольку реальность мы видим сквозь призму культуры, которая представляет собой совокупность основополагающих текстов). Уже противоположность между александрийской и антиохийской школами делает эту проблему наглядной.
    Оставляя в стороне различные теории множественных смыслов текста, Шпет видит в этом споре два действенных принципиально различных положения: слово как знак рассматривалось либо в своем отношении к чему-то объективному, т.е. к «вещи-объекту», вкупе с объективными связями между вещами, либо к чему-то субъективному, т.е. к интенциям, желаниям и представлениям сообщающего, которые дают для интерпретации больший простор. Шпет стоял за «объективную интерпретацию» в том смысле, что многообразие значения не имеет места и в том случае, когда словесный знак относится к нескольким аспектам вещи, включая те же психологические отношения. При этом речь, разумеется, идет не о вопросе однозначности смысла… В этом смысле постулируется: «...герменевтика должна исходить из положения, что каждый данный ей знак имеет одно значение. Основная ложь библейской герменевтики в том и состоит, что она допускает как предпосылку двойственность смысла в выражении: человеческий и боговдохновенный» – недурно, да?)) …Баловник, однако… Но для Шпета не идет речь о «строго определенном» значении словесного знака, но, пожалуй, о единстве сложного значения, которое есть по-платоновски истолкованное единство значений. Формирование в библейской герменевтике целого веера различных значений слова имеет в виду не продуктивную точность, но некий плюрализм «устойчивых» значений, и как раз с этим Шпет пытается бороться. И что он делает? Цитирую: «Слово кажется многозначным только до тех пор, пока оно не употреблено для передачи значения или пока мы, встретившись с ним, еще не знаем, для передачи какого значения оно здесь служит». В каждом отдельном случае словоупотребления говорящий стремится к определенной цели, и это означает, что слово при определенных обстоятельствах имеет только одно значение». То есть, вопрос многозначности касается как предмета, так и даже в большей мере акта понимания: «Если мы можем различать много смыслов, сообразно большому количеству ассоциативных связей, их групп и переносов, так что, в конце концов приходим к произвольному конструированию смыслов и значений, то как же понимать не только раздвоение, но даже раздробление самого акта или «способности» понимания этих разных смыслов? Или если существует не множество «способностей» понимания, но только одна, как мы тогда сможем объяснить самим себе, что мы все же приходим к пониманию единственного объекта, в то время как мы имеем дело с различными аспектами объекта и с его различными содержаниями?».
    Шпет прослеживает дальнейшую историю герменевтики и ее проблем (и это важно подчеркнуть) с точки зрения понимания знаков. Главный герменевтический принцип, что отдельные места текста нужно интерпретировать, исходя из целостности контекста, позволял разрешить ту трудность, «что однозначность не исключает аллегории, и отнюдь не является необходимым рассматривать аллегорию как второй смысл, наряду с уже наличествующим первым смыслом». Вот это то, что делает Алексейчик! Мне порой казалось, что я в течение семинара знаменитого врача сойду с ума от всех этих «ис-правление, под-правление, на-правление», «со-изволение, про-изволение, из-воление, из воли исходим…» и так далее и так далее и так далее… но! Снимая словообразовательную чепухистику, доктор Алексейчик видит один контекст, вычленяет один смысл, и этот смысл всегда является базовой сущностью, что помогает человеку увидеть присущий ему способ быть человеком. Это самое главное для выздоровления. Александр Ефимович при работе практически не прибегает к аллегории, оставляя аллегории как таковой место, извините, в обыденности, а любимые им библейские идиомы аллегориями, вообще-то не являются. Они просто описывают (даже с учетом хронологических реалий и форм арамейского языка) весь мир. всего человека. все способы взаимодействия. … Шпет уверен, что герменевтика должна расшириться до логики, т.е. она должна «видеть в знаках не только некий предмет, но также и понятие», ибо там, где логика потеряла из виду проблему значения, там же она порвала связь и с герменевтикой. Речь снова о теории актов понимания и о связанном с этим недостатком действительного различения между собственно пониманием и интерпретацией.
    Шпет придавал особое значение анализу акта понимания и «онтологии» предмета понимания. «Так как искусства говорить и понимать соответственно противостоят друг другу, а говорение является только внешней стороной мышления, то герменевтика связана с искусством мыслить и также философична». Это можно понять как «взаимосвязанность» герменевтики и риторики, которая состоит в том, что «всякий акт понимания есть обращение акта речи, так что должно быть осознано, какое мышление лежало в основании речи». Шпет видит в этом параллелизме круг, который он считает более сложным, чем собственно герменевтический круг. Он видит в нем «выражение двусторонности самого акта понимания, требующего для своего осуществления наличия говорящего и компонирующего, с одной стороны, и слушающего и понимающего, с другой стороны» Процесс понимания явно распределяется здесь между двумя сторонами (говорящим и слушающим); ибо Шпет подчеркивает, что непосредственное понимание, предшествующее любой грамматической и логической формулировке, исходит не только со стороны лица, которое воспринимает речь, но что говорящий также обрамляет свою речь в грамматические и логические формы, «ибо он уже понимает, что он намеревается сказать». Шпету было важно провести резкое различие между актом «схватывания смысла» и вербализацией схваченного смысла, которая движется в двух направлениях: прежде всего благодаря тому, что первый говорящий сообщает смысл, и затем благодаря тому, что понимающий интерпретируя, выражает понимание смысла. Понимание есть не только «процесс, противоположный переживанию», но имеющий место как у говорящего, так и у слушающего смыслопридающий акт, который нуждается в обоих случаях в языковом выражении. «Проблема понимания в таком виде есть ничто иное, как проблема самого духа…» …Дух…То, что объединяет нас с миром… Мистика, скажете? Интуитивно ощущаем – где-то на уровне опыта души – всё это так... Так и есть...

Материал подготовлен
главным библиотекарем по краеведческой работе
А.А. Медведевой

Назад