Лев Шестов (Иегуда Лейба Шварцман) родился в 1866 году в Киеве, умер в 1938 в Париже.
    Вообще перед нами ярчайший мыслитель XX века, получивший мировое признание, русский философ-экзистенциалист и литератор, один из основоположников экзистенциальной философии, оказавший значительное влияние на творчество Михаил Афанасьевича Булгакова… Уникальность его творческого пути в том, что, преодолев увлечение марксизмом, он от иронического скептицизма пришел к философскому обоснованию абсолютной, самодостаточной библейской веры. Главным для него была вера как таковая, непосредственное духовное общение «заброшенного в мир, отчаявшегося, не находящего под ногами почвы человека, и непостижимого, но стоящего за всем происходящим Бога». И это было высоко… И очень чисто… И вовремя... Какие бы взгляды ни исповедовал Шестов в тот или иной период, труды его неизменно отличались этой же высотой и глубиной, просто широчайшей эрудицией и, что хорошо, ерническим юмором и стилистическом блеском.

     Биография. Что повлияло на работу его мысли.
    Родился Лев Шестов 31 января 1866 года в очень богатой еврейской семье. Папа его – знаменитый текстильный фабрикант, купец первой гильдии Исаак Моисеевич Шварцман, не только талантливый предприниматель, но и, что интересно и хорошо о философе Шестове знать – глубокий знаток Торы, Танаха и Талмуда. Все это своеобразно уживалось в его сознании с социальным вольнодумством)), (но это у нашего брата – в ассортименте))), вот со знанием Священного Писания – много хуже…). Благодаря обширным познаниям и деловым успехам он пользовался авторитетом не только в еврейской общине Киева. Дом коммерсанта Шварцмана был заметен в культурной жизни города в 1870–90-х годах. В 1873 году Льва-Лейбу отдали в Третью киевскую гимназию. К детским годам относится эпизод, существенным образом повлиявший на его дальнейшее трагически-религиозное мироощущение. В двенадцатилетнем возрасте мальчика похитила группа анархистов, требуя у родителей выкуп. Шесть месяцев провел он у похитителей, поскольку отец отказывался выполнять их требования. Страх перед угрозой смерти, перемежавшийся с надеждой на спасение, с того времени глубоко укоренился в детской душе. Но, как это ни парадоксально, пережив потрясения похищения и шантажа, в старших классах гимназии Лев Шестов сближается… с радикальными социалистическими кругами. Оказавшись замешанным в политику, он от горячности и многоумия((( спровоцировал давление на семью со стороны полиции. Поэтому незадолго до окончания гимназии Лев был вынужден переехать в Москву. Здесь он завершил среднее образование и в 1884 году поступил на физико-математический факультет Московского университета, а через год перевелся на юридический факультет.
    Для лучшего понимания общественных и правовых отношений Лев Шестов углубляется в проблемы политической экономии, занимается статистикой и законодательными аспектами «рабочего вопроса», знакомится с марксизмом и, к сожалению, совершенно переходит на его позиции. Марксизм в ту пору многими воспринимался как научное обоснование общественных надежд на социально-экономическое освобождение трудящихся и вызывал живейший интерес в кругах интеллигенции, уже успевшей разочароваться в идеях народнического движения. Дань марксизму в молодые годы отдали даже такие выдающиеся мыслители, как С.Н. Булгаков и Н.А. Бердяев, с которыми Лев Шестов близко сошелся в Киеве и поддерживал дружеские связи до конца своих дней. …Только они «поправились» от этой дури раньше…
    Еще студентом Лев Шестов пишет статью «Фабричное законодательство в России». Как участник леворадикальных групп, он, естественно, был отчислен из Московского университета – ну защищает себя тоталитарная власть, а чего еще ждать?
    В состоянии глубокой депрессии Шестов уехал в Германию. Проучившись один семестр в Берлинском университете, он вернулся в родной Киев и тут в 1889 году уже завершил свое юридическое образование в Университете св. Владимира. Сохраняя приверженность марксизму, Лев Шестов подготовил докторскую диссертацию о положении рабочего класса в России. Скучнейшая штука! Видела в Москве лет 18 назад, и уже тогда она набивала оскомину… В Киеве эту работу допустили к защите, однако Московский цензурный комитет запретил ее к печати по политическим соображениям. До защиты диссертации дело так и не дошло. Это усугубило пессимистические настроения Шестова и, как результат, способствовало углублению скептично-иронического восприятия окружающей действительности.
    Он «заболел» на всю жизнь тем тонким и горьким юмором, который легко «опознаваем», ибо известен нам с вами по книгам Генри Миллера, бесконечной тонкой болтовне Марселя Пруста, пьесам Теннеси Уильямса, русским книгам Сергея Довлатова, Фридриха Горенштейна и Марка Харитонова, по парадоксально изогнутой мысли в афористических трудах Олега Лукьянова… Хотим мы, или нет – в Шестове много, много корней…
    После окончания университета Лев Шестов тщетно пытается найти себя в деловой жизни, куда упорно вовлекал его отец и весь круг друзей семьи. Некоторое время он занимался адвокатской практикой, в 1890–1891 годах служил в армии (и тогда тоже царившие в ней порядки производили на нормальных удручающее впечатление), работал помощником присяжного поверенного, помогал отцу в коммерческой деятельности, опубликовал несколько статей по финансовым и экономическим проблемам. Но мир бизнеса и юридических тяжб, а теперь уже и оппозиционное общественно-политическое движение, интересовали его все меньше. К середине 1890-х, когда марксизм на Украине захватывал умы молодых интеллектуалов Н. Бердяева, А. Луначарского, Леси Украинки и других, Лев Шестов вдруг разочаровался в этой доктрине и окончательно отошел от нее. В те годы его вовлекла сфера прекрасного и мудрого, овеянного прозрениями прошлых веков. Он углубляется в творчество Шекспира. С 1895 года в печати регулярно появляются его статьи, посвященные вопросам литературы и философии.
    Отторжение от родной среды привели Льва Шестова к тяжелой депрессии. В таком состоянии в конце 1895 года он надолго уезжает за границу, откуда, впрочем, частенько наведывается в Киев, Петербург и Москву. Продолжительное время он живет в Италии и Швейцарии, посещая места, связанные с именем глубоко почитаемого им Ф. Ницше, путешествует по Франции, задерживается в Германии, во Фрейбурге – одном из ведущих центров немецкой философии того времени. С этим старинным городом связаны имена корифеев Баденской школы неокантианства В. Виндельбанда и Г. Риккерта, а также Э. Гуссерля и М. Хайдеггера, с которыми Лев Шестов познакомился в лично в конце 1920-х годов. Под влиянием неокантианства, господствовавшего в Германии на рубеже веков, Лев Шестов увлекся кантовской философией, но довольно скоро разочаровался и в ней, не найдя ответов на важнейшие беспокоившие его вопросы, – о Боге, бессмертии души, свободе. Он работает над своей первой книгой «Шекспир и его критик Брандес» , опубликованной в декабре 1898 года в Петербурге. Интересы Шестова все более обращаются к творчеству французских поэтов-символистов Шарля Бодлера и Альфреда де Мюссе. В идейном отношении ему крайне близок Ницше, и Шестов с восторгом углубляется в творческое наследие философа, сравнивая его мысли с прозрениями Ф. Достоевского и Л. Толстого. Итогом напряженного груда стали изданные в Петербурге книги «Добро в учении гр. Толстого и Фр. Ницше» (1900) , а также «Достоевский и Ницше. Философия трагедии» (1903), принесшие автору известность и широкое признание. Вдохновленный первыми успехами, Шестов публикует многочисленные статьи литературно-критического и философского содержания, посвященные Л. Толстому, Ф. Достоевскому, А. Чехову, В. Иванову, Ф. Сологубу, Г. Ибсену, а также восходящей звезде отечественной религиозно-философской мысли, своему близкому знакомому Николаю Александровичу Бердяеву. Эти работы вошли в шеститомное собрание его сочинений. В эти годы отшлифовывается самобытная, остро критическая и ироническая, я бы сказала – прямо саркастическая манера философствования Льва Шестова, нашедшая отражение в книге «Апофеоз беспочвенности. Опыт адогматического мышления» (1905), вызвавшей бурную дискуссию. Здесь автор высмеивает претензии разума на постижение истин мироздания, отдавая предпочтение интуиции. Подобными умонастроениями проникнуты и его философские статьи, объединенные в сборниках «Начала и концы» (1908) и «Великие кануны» (1911).
    Со временем принципиальный скептицизм философа со слегка нигилистическим оттенком начинает испаряться. Лев Шестов все острее переживает проблемы поиска смысла жизни и, уже давно осознавая невозможность их решения средствами философии, обращается к Священному Писанию. Шестов стремится постичь живого Бога, к которому можно обращаться в беде и отчаянии. Здесь его духовный поиск пересекается с религиозными прозрениями Блеза Паскаля. Выделяя волнующие его мотивы в работах Ф. Ницше и Ф. М. Достоевского, Шестов предвосхищает основные идеи позднейшего экзистенциализма. Уже на рубеже веков, как бы в предчувствии будущих мировых катастроф, философ говорит о трагической абсурдности человеческого существования и выдвигает образ обречённого, но взыскующего своих суверенных прав "героя", бросающего вызов всей Вселенной. Шестов предпринимает пересмотр традиционной философии, требуя переместить точку зрения с мироздания на субъект. Провозглашая "философию трагедии", он полемически противопоставляет её академическому стилю мышления как "философии обыденности". Он восстаёт против диктата разума над сферой жизненных переживаний и против гнёта безлично-всеобщего над личностно-единичным. Однако утверждение независимости индивида от любых детерминаций, включая общезначимые истины и общеобязательные нравственные нормы, приводит Шестова к гносеологическому релятивизму и имморализму. Хотя в начале 1910-х гг. безрелигиозный "апофеоз беспочвенности" (1905) сменяется пафосом веры в лютеровской формулировке "sola fide" ("только верою"), миросозерцание Шестова не избавляется ни от абсурда, ни от произвола. Вера его не имеет содержательных определений, отсюда - Бог, не связанный с идеей Логоса, выступает как идеал всемогущего своеволия "по ту сторону добра и зла". А это, о други, неправильно!!! Совсем не верно! …Правда, атмосфера безнадёжности вытесняется теперь духом доверия к основам жизни, имеющим, согласно ветхозаветному религиозному самочувствию, божественный источник… Ну, на безрыбье и это гут… Философскому умозрению Шестов противопоставляет откровение ("Афины и Иерусалим"; "Умозрение и откровение"). Борьба его с разумом приобретает гиперболический характер: познавательная устремлённость отождествляется с грехопадением человеческого рода, подпавшего под власть "бездушных и необходимых истин".
    Вот такой его – «публицистический темперамент» – Льва Шестова –истовой натуры, мастера философского парадокса и афоризма… Нашел он, нашел своих читателей на Западе – его едкая критика академического мышления создала ему известность… Особенно Камю он был близок…
    В 1910 году Лев Шестов с семьей переезжает в маленький городок Каппе в Швейцарии и углубляется в западнохристианское богословие. Он открывает для себя средневековых немецких мистиков, в частности Мейстера Экхардта, изучает наследие Мартина Лютера и одновременно вершины позднеантичной неоплатонической мысли в лице Плотина. Под впечатлением взглядов этих философов он работает над капитальным, открывшим новый этап его духовной жизни, произведением «Sola fide. Только верю» (1911–1914), которое полностью будет опубликовано в Париже в 1966 году, уже после смерти автора.
    С началом Первой мировой войны Лев Шестов через нейтральные государства спешно возвращается в Москву. Здесь он продолжает разрабатывать темы личной веры в противовес рационалистическому познанию, образно осмысливая их как противоположность Иерусалима и Афин, Авраама и Сократа (эти работы, кстати, действительно оригинальны и так мучительны для чтения). За этими занятиями его застают потрясения 1917 года... Спасаясь от большевиков, в 1918 году Лев Шестов, подобно многим представителям состоятельных классов и творческой интеллигенции, перебирается в родной Киев, где к маю 1918 года установилась власть гетмана Скоропадского. Здесь Шестов читает курс античной философии в Украинском народном университете. Однако падение гетманского Украинского государства и приход к власти Директории во главе с мосье Петлюрой тут же провоцирует волну еврейских погромов, большевистский террор же прямо вынуждает Шестова при первой же возможности уехать – пока в Ялту. При содействии своих друзей протоиерея Сергия Булгакова и профессора Киевской духовной академии И. П. Четверикова, Шестов в 1919 году становится приват-доцентом вновь созданного Таврического университета в Симферополе.
    Разгром Добровольческой армии и наступление Красной армии в Крыму побудили его с семьей в январе 1920 года уехать за границу. Из Севастополя они отбыли в Стамбул, оттуда переправились в Геную и, наконец, приехали в Париж. Здесь Лев Шестов прожил остаток своей жизни, никогда больше не увидев родины… И не только он, как мы знаем…
    В парижский период Лев Шестов разрабатывает и углубляет темы, занимавшие его в 1910–1920 годах. Помимо статей и рецензий, преимущественно во французских журналах, он публикует труды «Что такое русский большевизм», «Откровение смерти», «Potestas clavium. Власть ключей», «Ночь в Гефсиманском саду» , все глубже погружаясь в духовное наследие Плотина, Б. Паскаля, Ф. Достоевского и постоянно обращаясь к Священному Писанию.
    Философское творчество Лев Шестов сочетал с преподавательской работой. На протяжении пятнадцати лет он читал ряд лекционных курсов на русском историко-филологическом факультете Сорбонны, среди них были общие («Русская философская мысль» и «Русская и европейская философская мысль») и оригинальные, сугубо авторские («Философские идеи Достоевского и Паскаля», «Владимир Соловьев и европейская философская мысль») . В Париже Лев Шестов часто выступал с докладами на заседаниях Религиозно-философского общества, в русском Народном университете и многих других высших учебных заведениях и научно-философских обществах Франции и Германии. Росту популярности Льва Шестова на Западе способствовало прекрасное знание французского и немецкого языков. Но главное заключалось в том, что Лев Шестов сформулировал многое из того, к чему в период между двумя мировыми войнами подошли ведущие европейские философы…
    В эмиграции Лев Шестов поддерживал дружеские связи с разделявшими его судьбу, а во многом – и взгляды, Н. Бердяевым и С. Булгаковым. Тесное сотрудничество связывало его с известнейшими интеллектуалами тогдашней Франции (Л. Леви-Брюйлем, А. Мальро), Германии (М. Бубером, М. Шелером) и Швейцарии (К. Бартом). В начале 1925 года Лев Шестов вступил в Ницшевское общество и был избран в его президиум. Важную роль в жизни Льва Шестова сыграл Амстердамский философский конгресс 1928 года, где он выступил с обстоятельным докладом о творчестве Плотина. На этом конгрессе Лев Шестов подверг острой критике чрезвычайно популярного в то время Э. Гуссерля, своего философского «антипода», что, впрочем, не помешало – вот ирония – этим двум философам близко сойтись.
    Несколько позже Э. Гуссерль познакомил Льва Шестова с М. Хайдеггером, автором ставшего сенсацией в философских кругах Европы «Бытия и времени». Под их влиянием Шестов познакомился с идеями С. Кьеркегора. Впечатление от его работ было столь сильным, что Лев Шестов прочитал в Париже курс «Достоевский и Кьеркегор» (1932) и вскоре написал труд «Киркегард и экзистенциальная философия» (1936). Последним изданным при жизни трудом Льва Шестова стала книга «Афины и Иерусалим» (1938), в которой парадоксальный, саркастически-критический и одновременно глубоко религиозный дух Льва Шестова раскрывается в полной мере. В центре внимания, как и в предшествующих работах, – трагическая личность с ее сомнениями, стремлениями и обращением к вере, без всяких гарантий существования Бога, но с ощущением мировой бездны духовного бытия, на грани которой человек перед ликом смерти остается один-на-один. В 1937 г. десять лекций Шестова о современной философии были переданы по французскому радио.
    В последние годы жизни он увлекся индуистской философией. В конце 1937 г. из-за кровоизлияния в кишечник Лев Шестов оставляет чтение лекций в Сорбонне. В связи с кончиной Э. Гуссерля во Фрейбурге в апреле 1938 г. он пишет и публикует в «Русских записках» в Париже одну из последних своих статей «Памяти великого философа. Эдмунд Гуссерль».
    20 ноября 1938 г. в Париже от бронхита и открывшегося туберкулеза скончался Лев Шестов, в больнице на улице Буало. Похоронен на Новом кладбище в Булони.
    ...Его друзья организовали комитет по изданию не напечатанных при жизни произведений философа, возглавленный Н. Бердяевым. Однако разразившаяся вскоре Вторая мировая война помешала осуществлению их широкомасштабных планов, поэтому начатая работа окончательно была завершена уже в 60-х годах, когда увидел свет полный текст «Sola fide. Только верю». В отзыве на труды Шестова в связи с получением им приват-доцентуры известный историк философии Василий Васильевич Зеньковский (1881-1962) (в то время – экстраординарный профессор по кафедре философии) отмечал: «Шестов с любовью и настойчивостью разыскивает повсюду иррациональное, алогическое, не укладывающееся в схемы разума; отсюда неизбежная близость его философии к скептицизму или, по крайней мере, к агностицизму. Однако было бы ошибочно причислять Л. И. Шестова к скептикам; положительный пафос его творчества определяется стремлением охранить своеобразие тех сторон действительности, которые часто трактуются слишком узко в духе рационализма». Шестов известен в мире в целом менее Бердяева, хоть и считается наряду с ним основателем русского экзистенциализма. По мнению В. В. Зеньковского, высказанному в «Истории русской философии» (1948-1950), Шестов являет нам тип философа, «во многом очень близкого к Бердяеву, но гораздо более глубокого и значительного, чем Бердяев». Вероятно, подобному суждению способствовал парадоксально-афористический и остроумный стиль изложения у Шестова, во многом воспринятый им у Фридриха Ницше. Лев Шестов пытался отвергнуть этический рационализм европейской философской традиции и заменить ее мистической этикой Божественного Откровения, утвердить примат судьбы над разумом. В этом он был едва ли не самым последовательным из мыслителей XX в., что и привлекло к нему симпатии религиозных философов, вроде Зеньковского, поставившего его даже выше более секуляризованного Бердяева. Шестов единым росчерком пера доказывает ограниченность человеческого разума, неспособного объяснить мир чувств.
    …Отдадим должное Личности - роль Льва Шестова в духовно-философском развитии XX века чрезвычайно велика. Как и Николай Бердяев, он был одним из тех, кто формировал и утверждал основы экзистенциального направления в философии. Его взгляды существенно повлияли на мировоззрение западной, и в первую очередь французской творческой интеллигенции. Без преувеличения можно сказать, что в лице Льва Шестова и Николая Бердяева Киев дал человечеству выдающихся философов, определивших магистральное направление духовных поисков человечества в последние сто лет.
    Публикации Шестова
– что-то переиздано, что-то совсем нет. Вообще, купить не надейтесь… Ни в книжных, ни в большинстве библиотек – дудки всем нам – нет его….

  • Шекспир и его критик Брандес (1898)
  • Добро в учении гр. Толстого и Ницше (философия и проповедь) (1900)
  • Достоевский и Ницше (философия трагедии) (1903)
  • Апофеоз беспочвенности (опыт адогматического мышления) (1905)
  • Potestas clavium (Власть ключей) (1915)
  • Умозрение и апокалипсис (Религиозная философия Вл. Соловьева) (26 сентября 1927)
  • На весах Иова (Странствования по душам) (1929)
  • На весах Иова (Странствования по душам) pdf-факсимиле первого издания (1929)
  • Киргегард и Достоевский (5 мая 1935)
  • Киргегард — религиозный философ (1937)
  • Афины и Иерусалим (1938)
  • Киргегард и экзистенциальная философия (Глас вопиющего в пустыне)
  • Логика религиозного творчества (Памяти Уильяма Джемса)
  • Николай Бердяев (Гнозис и экзистенциальная философия)
  • Победы и поражения (Жизнь и творчество Генриха Ибсена)
  • Похвала глупости (По поводу книги Николая Бердяева)
  • Поэзия и проза Федора Сологуба
  • Предпоследние слова
  • Пророческий дар (К 25-летию смерти Ф. М. Достоевского)
  • Разрушающий и созидающий миры (По поводу 80-летнего юбилея Толстого)
  • Творчество из ничего (А. П. Чехов)
  • Философия и теория познания
  • Sola fide — только верою

Материал подготовлен
главным библиотекарем по краеведческой работе
А.А. Медведевой

Назад