Американский психолог, один из основателей и лидеров
гуманистической школы психологии.

     Карл Рэнсом Роджерс родился в Оук-парке (предместье Чикаго), штат Иллинойс, в 1902 году. Он был четвертым из шести детей, пять из которых были мальчиками. Его отец был инженером и подрядчиком, добившимся успеха, потому в ранние годы жизни Роджерса в экономическом отношении семья была благополучной. Когда ему исполнилось 12 лет, семья переехала на ферму на западе от Чикаго, и в этой сельской местности он провел юношеские годы. Члены семьи были уверенными в себе, хотя неявно зависели друг от друга, но не производили впечатления действительно радостных и довольных собой и друг другом людей. Роджерс вспоминал, что его отрочество проходило в строгой и бескомпромиссной религиозной и нравственной атмосфере. Он описывал своих родителей как людей чувствительных и любящих, но, тем не менее, искренне и догматично приверженных фундаменталистским религиозным взглядам. Не имея близких друзей вне семьи, Роджерс проводил много времени в одиночестве, с удовольствием читая книги о приключениях. Фактически он читал все, что попадется под руку, включая словарь и энциклопедию. В детстве любимым занятием Карла Роджерса было чтение приключенческих романов. Герой одного из таких романов произвел на юного читателя сильное впечатление: в одной главе он сражался с индейцами, в другой - одерживал верх над морскими пиратами, в третьей - пересекал пустыню… Трудно было поверить, что одному человеку по силам совершить столь разнообразные подвиги во всех концах земли, на суше и на море.
    Судьба самого Роджерса сложилась так, что во многом напоминает историю героя полузабытого романа. Он исколесил полсвета и сумел своими трудами оказать влияние на столь разнообразные отрасли человеческой деятельности, что сегодня по праву считается одним из выдающихся авторитетов в психологии XX в. В школьные годы Роджерс тоже жил в социальной изоляции и одиночестве. Он посещал три разные школы, каждую не более двух лет, тратя много времени на дорогу, так что ему никогда не удавалось участвовать вместе с другими школьниками во внеклассной деятельности. Однако Роджерс учился отлично. Почти по всем предметам у него были высшие оценки, особенно он отличался в английском языке и в естественных науках. Летние каникулы он проводил на ферме, работая там до изнеможения. "Я управлял культиватором весь день, обычно меня посылали на кукурузное поле в дальнем конце фермы, которое поросло пыреем. Это был урок независимости, умения справляться одному, без кого-либо другого... Это был опыт личной ответственности, который сегодня переживают немногие молодые люди". В юношестве Роджерс проявил страстный интерес к природе и занял научную позицию в занятиях сельским хозяйством, делая подробные записи своих наблюдений за растениями и животными. Он собирал и выращивал определенный вид ночных бабочек и прочитал о них все, что мог найти. Он также читал книги по сельскому хозяйству, которые приносил отец, и о применяемых в этой области научных методах. После окончания школы Роджерс намеревался стать фермером.
    В 1919 году он поступил в Висконсинский университет, семейную alma mater, и в качестве предмета изучения выбрал научное земледелие. Однако на втором курсе он активно занялся религиозной деятельностью и посещал студенческую религиозную конференцию, имевшую своим лозунгом: "Наставляйте в христианской вере мир нашего поколения". В результате он решил готовиться к пасторской деятельности. В следующем, 1922 году произошло событие, которое перевернуло его жизнь. В числе десяти американских студентов колледжа он был избран для поездки на конференцию Всемирной студенческой христианской федерации в Пекине. Он провел более шести месяцев за рубежом, где наблюдал религиозные и культурные отношения, совершенно отличные от тех, к которым он привык. Жизнь на Востоке не только сделала его взгляды на жизнь более либеральными, но и заставила усомниться в божественности Иисуса. Эта поездка также сделала Роджерса независимым от интеллектуальных и религиозных уз родителей.
    После путешествия на Восток Роджерс возвратился в Висконсин и получил степень бакалавра по истории в 1924 г. Он прошел только один курс по психологии - заочно! После окончания университета Роджерс женился на Хелен Элиот, соученице по Висконсину, с которой он был знаком с детства. Тем же летом новобрачные отправились в Нью-Йорк на автомобиле "Форд-Т" в либеральную Объединенную теологическую семинарию. Роджерс нашел жизнь в Нью-Йорке возбуждающей и волнующей: "Я приобрел друзей, нашел новые идеи и совершенно влюбился в жизнь". В Объединенной семинарии Роджерс впервые осознал, что пастыри и профессионалы в области психического здоровья имеют общую цель - помогать обездоленным людям. Однако постепенно он освободился от чар академического курса по религии - разочарование, подкрепленное растущим скептицизмом по поводу схоластических установок религиозной работы. В конце второго года учебы он сменил семинарию на Учительский колледж Колумбийского университета, чтобы получить образование в области клинической и педагогической психологии. Роджерс получил степень магистра в 1928 году и степень доктора клинической психологии в 1931 году. Первоначально Роджерса интересовали проблемы детской психологии, что нашло отражение в его книге «Клиническая работа с проблемными детьми» (1939).
    В 1931 году Роджерс занял должность психолога в Отделении исследования детей Общества по предотвращению жестокости к детям в Рочестере, Нью-Йорк. В течение следующего десятилетия Роджерс активно занимался работой с неблагополучными детьми. Он также играл важную роль в создании Рочестерского центра направляющей помощи и был его директором, несмотря на уверенность, что организацию должен возглавлять психиатр. После опубликования очень успешной работы под названием "Клиническое лечение проблемного ребенка" в 1939 году Роджерсу предложили работать на кафедре психологии Университета штата Огайо в качестве профессора. В 1940 году Роджерс вернулся в Колумбийский университет, чтобы начать новую карьеру. Переход в академическую среду принес Роджерсу широкое признание в области зарождающейся клинической психологии. Он привлек много талантливых аспирантов и начал публиковать многочисленные статьи, подробно излагая свои взгляды на психотерапию и ее эмпирическое исследование. Эти идеи вместе с «недирективным консультированием» были выдвинуты в его книге "Консультирование и психотерапия", опубликованной в 1942 году. В 1945 году Роджерс перешел в Чикагский университет, где занял должность профессора психологии и директора университетского консультативного центра. Это положение давало ему возможность основать консультативный центр для студентов старших курсов, где профессиональный персонал и аспиранты работали на равных. Самыми продуктивными и творческими были для него 1945-1957 годы, проведенные в Чикаго. В этот период он завершил свою главную работу "Центрированная на клиенте терапия: ее современная практика, значение и теория" (1951) - книгу, разрабатывающую теорию, лежащую в основе его подхода к межличностным отношениям и изменению личности. Он также провел несколько исследований процесса и результатов психотерапии.
    Это был период личных неудач. Консультируя очень тяжелую пациентку, Роджерс был поглощен ее патологией. Будучи почти на грани срыва, он буквально бежал из консультативного центра, взял трехмесячный отпуск и вернулся для терапии, которую проводил с ним один из его бывших студентов. Позже он вспоминал: "Я часто был благодарен, что к тому времени, когда мне нужна была помощь, я подготовил психотерапевтов, которые вели свои собственные дела, не зависели от меня и даже были способны предложить мне помощь, в которой я нуждался". В 1957 году Роджерс вернулся в Висконсинский университет, где вел работу в отделениях психологии и психиатрии. Впоследствии он начал интенсивную программу исследований, используя психотерапию для лечения больных шизофренией в Государственном психиатрическом госпитале. К сожалению, эта исследовательская программа столкнулась с некоторыми проблемами и оказалась не столь успешной, как ожидал Роджерс. В 1964 году Роджерс уволился из университета и стал сотрудником Западного института бихевиоральных наук в Ла-Джолле, штат Калифорния - благотворительной организации, занимающейся гуманистически ориентированными исследованиями по межличностным отношениям. Четыре года спустя он оставил это место и занял пост в Центре по изучению человека, также расположенном в Ла-Джолле. Здесь он трудился до самой смерти, последовавшей от сердечного приступа во время операции на сломанном бедре (1987 год).
    До Роджерса психотерапевты работали с пациентами, с больными. Роджерс намеренно ввел в научный обиход понятие «клиент». И это была не просто игра слов. За терминологическим изменением лежал коренной пересмотр всей стратегии психотерапии. Ибо пациент - это тот, кто болен и нуждается в помощи, поэтому обращается за ней к профессионалу - психотерапевту. Последний руководит им, направляет его, указывает путь выхода из болезненного состояния. А клиент - это тот, кто нуждается в услуге и полагает, что мог бы сделать это сам, но предпочитает опереться на поддержку психотерапевта. Клиент, несмотря на беспокоящие его проблемы, все же рассматривается как человек, способный их понять. В представлении о клиенте содержалась идея равноправия, отсутствующая в отношениях врача и пациента.
    В последние годы Роджерс ездил по всему миру с семинарами, на которых он демонстрировал психологам и другим работникам сферы психического здоровья, а также педагогам и политикам, как принципы клиент-центрированной терапии могут быть использованы для облегчения напряжения в мире и достижения мирного сосуществования. "Проблема предотвращения ядерной бойни - самая главная для моего ума, сердца и работы". Роджерс получил много наград за свой вклад в психологию и был активным членом многочисленных научных обществ. Его избирали президентом Американской психологической ассоциации в 1946-1947 годах, и в 1956 году он первым получил награду Американской психологической ассоциации за выдающийся вклад в науку. Он также получил награду Американской психологической ассоциации в 1972 году за выдающиеся профессиональные достижения. В обращении к съезду Американской психологической ассоциации в 1972 году он подытожил свой вклад в психологию, сказав: .
    Роджерс является автором нескольких интересных книг по консультированию и личности, включая: "Психотерапия и изменение личности" совместно с Р. Даймондом (1954); "Становление личности: взгляд психотерапевта" (1961); "От человека к человеку: проблема человеческого бытия" совместно с Б. Стивенсом (1967); "Свобода-учиться: чем может стать образование" (1969); "Карл Роджерс о группах встреч" (1970); "Партнерство: брак и его альтернативы" (1972); "Карл Роджерс о человеческих возможностях" (1977); "Способ бытия" (1980) и "Свобода учиться: 80-е годы" (1983). Его автобиография появилась в "Истории психологии в автобиографиях". С присущим ему юмором Роджерс описал свою позицию, цитируя Лао Цзы:
         Когда я удерживаюсь от того, чтобы приставать к людям,
                    они заботятся сами о себе.
         Когда я удерживаюсь от того, чтобы приказывать людям,
                   они сами ведут себя правильно.
         Если я удерживаюсь от проповедования людям,
                   они сами улучшают себя.
         Если я ничего не навязываю людям, они становятся собой.
    И вновь обращаю ваше внимание, на то, какая составляющая «да-экзистенциализма» и гуманистической школы – юмор. Не черное сартровское ерничество, а юмор!..
    Всего Карл Роджерс написал 16 книг и свыше 200 статей, его работы переведены на 60 иностранных языков. В беседе, состоявшейся в 1966 г., Роджерс так описывает свой статус: «У меня не слишком замечательная репутация в психологии как таковой, и это меня меньше всего заботит. Но в образовании, промышленности, групповой динамике и социальной работе, в философии, науке, теологической психологии, а также в других областях мои идеи распространились и оказали такое влияние, какого я никогда не мог себе представить». Подлинный гуманист и демократ, Роджерс проявлял большой интерес к событиям, происходившим в России. Осенью 1986 г. он приехал в Москву, выступил перед многочисленной аудиторией психологов, провел терапевтические занятия. Этот уже очень пожилой человек был удивительно бодр и оптимистичен, преисполнен жизненной энергии. Те, кто встречался с ним в Москве, отказывались верить известию о его кончине, которое пришло из Америки год спустя.
    Еще в конце семидесятых Карл Роджерс говорил: «…В детстве я был болезненным ребенком, и отец как-то сказал, что я, наверное, умру молодым. В известном смысле он ошибся: ведь мне уже семьдесят пять. Но в каком-то смысле я готов признать его правоту. Я чувствую себя молодым и надеюсь никогда не стать стариком. Я и правда умру молодым…»
(Публикация с привлечением информации из книги «Век психологии: имена и судьбы» - собрание научно-биографических очерков, посвященных жизненному пути и научным открытиям выдающихся психологов).


Книги К.-Р. Роджерса, доступные в Инете.
    — «Клиенто-центрированная терапия» - изложена теория личности Роджерса как основание разработанного им психотерапевтического подхода - клиенто-центрированной терапии. Прикладные аспекты данного метода представлены в главах, написанных сподвижниками К. Роджерса - Э. Дорфман (Игровая терапия), Н. Хоббсом (Группоцентрированная терапия) и Т. Гордоном (Вопросы лидерства и управленческого администрирования).
    — «Брак и его альтернативы» - правдивая и парадоксальная картина того, что такое брак изнутри.
     — «Консультирование и психотерапия». Книга по праву относится к серии классических. Она не только не утеряла своей актуальности за сорок лет с момента ее издания в Америке, но, скорее всего, она так и останется современной на многие годы. Принципы роджеровской терапии представляются совершенно неотъемлемыми для любого терапевтического контакта вне зависимости от приверженности консультанта тому или иному психологическому направлению - это безоценочное принятие индивида и его выражений, открытое реагирование и прочие. И пускай она адресована психологам-консультантам, психотерапевтам, она хороша для всех, кто работает с людьми - педагогам, социальным работникам, менеджерам, врачам. Написано очень даже доступно.
     — «Психология супружеских отношений» - Роджерс исследует внутреннюю реальность отношений между мужчиной и женщиной. Опираясь на свой богатейший опыт психотерапевтической работы с семейными парами, автор делится с нами своими взглядами на проблемы супружеских отношений. Роджерс думает, что современный брак - это не обязанность и не проклятие, не принесение себя в жертву и не реализация чьих-то надежд и ожиданий, но лишь одна из разновидностей человеческих отношений, в которых человек может и должен быть счастлив. Как достигается гармония семейных отношений, каковы возможности и перспективы этих взаимоотношений, в чем заключаются проблемы и ограничения и каковы пути их преодоления – все в книге есть. Интересно.
     — «Становление личностью» - Роджерс описывает свой уникальный опыт помощи людям в поиске их персональных путей к развитию и личностному росту через понимание собственных возможностей и ограничений.


Система воззрений Роджерса.
КЛИЕНТОЦЕНТРИРОВАННЫЙ / ЧЕЛОВЕКОЦЕНТРИРОВАННЫЙ ПОДХОД В ПСИХОТЕРАПИИ
     «Моменты, характерные и для человекоцентрированного подхода к психотерапии, и для любого «помогающего взаимоотношения».
  1. Безоценочное принятие каждого чувства, каждой мысли, каждого смысла, каждого изменения направленности в диалоге.
  2. Глубокое понимание чувств и личностных смыслов, обнаруживаемых в своем опыте, требует от партнера в общении всей сензитивности, на которую он только способен.
  3. Дружеское общение в ходе поиска самого себя.
  4. Доверие к «мудрости организма», ведущей к ядру проблем.
  5. Помощь клиенту в том, чтобы он полно ощутил свои чувства.
     Указание на все эти моменты, возможно, прояснит то обстоятельство, что человекоцентрированный подход в психотерапии приводит к весьма неуловимому, зачастую запутанному процессу, обладающему своим собственным органичным течением. Чтобы сделать этот процесс возможным, психотерапевту крайне важно быть полностью присутствующим в качестве понимающего и проявляющего заботу человека, однако наиболее решающие события происходят в чувствах и ощущениях клиента. Свойства отношений, которые способствуют личностному росту…
     Мой интерес к психотерапии побудил у меня интерес ко всем видам помогающих отношений. Под этим термином я понимаю отношения, в которых, по крайней мере, одна из сторон намеревается способствовать другой стороне в личностном росте, развитии, лучшей жизнедеятельности, развитии зрелости, в умении ладить с другими. (В этой области не проводилось много исследований, но то, что есть, возбуждает интерес и вызывает на размышления. Интересные доказательства содержит тщательное изучение отношений между родителем и ребенком, проведенное несколько лет тому назад Болдуином и др. в институте Фелса. Из всех сочетаний различных отношений к детям наиболее способствует развитию отношение «принятие – демократичность». Дети, имеющие с родителями теплые и равноправные отношения, показали ускорение интеллектуального развития, развитие творчества, эмоциональной защищенности и контроля; они менее возбудимы, чем дети, не имеющие с родителями таких отношений. Хотя вначале их социальное развитие шло медленно, к школьному возрасту они стали популярными, доброжелательными и неагрессивными лидерами. В тех же случаях, где отношение родителей было определено как «активно отвергающее», у детей наблюдалось небольшое отставание в умственном развитии, относительно плохое использование своих способностей и некоторое отставание в творчестве. Они были эмоционально неустойчивы, непослушны, агрессивны и склонны ссориться. Дети родителей с другими видами отношений по своим качествам относятся к группе, промежуточной между этими двумя). Интересное исследование посвящено тому, как человек, которому помогают, воспринимает это отношение. Сравнили индивидов, пришедших за психотерапевтической помощью на психотерапию Адлера и на психотерапию, центрированную на клиенте. Независимо от типа психотерапии эти клиенты сообщали о сходных изменениях в себе. Когда их спрашивали, чем вызваны происшедшие в них изменения, они приводили объяснения, различающиеся в зависимости от ориентации психолога. Однако более важным было их единодушное мнение о том, какие отношения с врачом помогли им. Они указали, что изменения вызвали в них следующие качества отношений: доверие, которое они чувствовали к психологу, понимание их врачом, чувство самостоятельности в выборах и решениях. Наиболее эффективным был метод общения психолога с пациентом, когда первый открыто говорил о тех чувствах пациента, к пониманию которых пациент приближался неуверенно и без полной ясности. Из этих различных исследований, мы можем заключить: важнее являются отношения и чувства тераписта, чем его теоретическая ориентация. Его методы и средства менее важны, чем его отношение к клиенту.
Четыре качества, необходимые для развивающего общения.
Первое качество – конгруэнтность.
     Конгруэнтность – термин, который мы используем для обозначения точного соответствия нашего опыта и его осознания. Это значит, что мне нужно знать свои собственные чувства настолько хорошо, насколько это возможно, а не показывать какое-либо отношение к человеку, чувствуя совсем другое на более глубоком или подсознательном уровне. Откровенность также включает желание выражать в словах и поведении свои различные чувства и отношения. Только так мои отношения могут быть правдивыми, а это очень важно. В качестве наглядного примера возьмем человека, который испытывает гнев, участвуя в групповой дискуссии. Его лицо раскраснелось, в его тоне слышан гнев, он грозит оппоненту пальцем. Тем не менее, когда его приятель говорит: «Ладно, не стоит из-за этого сердиться», он отвечает с искренним удивлением: «А я и не сержусь! Меня вообще это не трогает! Я просто логично рассуждал». Остальные члены группы начинают смеяться, услышав это заявление. Что же здесь происходит? Кажется, ясно, что на физиологическом уровне он испытывает гнев. Но это не совпадает с его сознанием. На уровне сознания он не испытывает гнев и также не сообщает об этом (поскольку он его не осознает). Существует реальное несоответствие между опытом и осознанием и между опытом и общением.
     В моих отношениях с другими людьми я обнаружил, что не получится ничего хорошего, если я буду представлять из себя того, кем на самом деле не являюсь. Налаживанию отношений не поможет ни маска, выражающая спокойствие и довольство, если за ней скрывается злость и угроза; ни дружеское выражение лица, если в душе ты враждебно настроен; ни показная уверенность в себе, за которой чувствуется испуг и неуверенность. Я обнаружил, что это справедливо даже для менее сложных уровней поведения: не поможет, если я веду себя так, как будто я здоров, в то время как я чувствую себя больным. Если я не слышу, что происходит во мне, не воспринимаю этого из-за моей собственной защитной реакции, не дающей возможность осознать свои чувства, тогда и происходит неудача.
     Чем больше искренен и конгруэнтен терапист в отношениях к клиенту, тем больше вероятность того, что в личности клиента произойдут изменения.

     Так часто наблюдал следующую схему: «Я такой-то и такой-то, но я такие испытываю чувства, которые совсем не соответствуют тому, что я есть, я люблю своих родителей, но иногда они вызывают у меня такое, удивляющее меня, горькое чувство. Я действительно плохой, но иногда мне кажется, что я лучше других»
     И начинается! Говорится: «Мое «Я» отличается от части моего опыта».
     Далее: «Возможно во мне несколько «Я»…
     Еще позже… «Я – это весь мой внутренний опыт». …И все – пиши пропало)))…
Второе качество - принятие себя таким, какой ты есть.
     «Мне стало легче принимать себя как несовершенного человека, который, конечно, вовсе не действует во всех случаях так, как бы он хотел. Возникает любопытный парадокс – когда я принимаю себя таким, каков я есть, я изменяюсь».
     Быть тем, кто ты есть – значит полностью стать процессом. Только когда человек может в большей степени стать тем, кто он есть, быть тем, что он отрицает в себе, возникает какая то надежда на изменения.
Подразумевает ли это быть злым, неконтролируемым, разрушительным? …Весь ход переживаний в психотерапии противоречит этим страхам. Чем больше человек способен разрешать своим чувствам принадлежать ему и течь свободно, тем более они занимают соответствующее место в общей гармонии чувств. Он обнаруживает, что у него есть и другие чувства, с которыми выше названные смешиваются и уравновешивают их. Он чувствует себя любящим, нежным, внимательным и сотрудничающим, так же как и враждебным, похотливым и злым. Он чувствует интерес, живость, любопытство, также как лень или безразличие. Его чувства, когда он живет рядом с ними и принимает их сложность, действуют скорее в созидательной гармонии, чем увлекая его на какой-нибудь дурной путь, не поддающийся контролю. Исходя из моего опыта, существовать во всей полноте, как уникальное человеческое существо, вовсе не является процессом, который можно назвать плохим. Более подходящее название – «положительный, конструктивный, реалистический, достойный доверия процесс»…
     Чтобы принять себя таким кокой ты есть, надо выполнять несколько правил. Первое из них: «Прочь от слова «должен». «Некоторые индивиды с «помощью» своих родителей так глубоко впитали в себя понятие «Я должен быть хорошим» или «Мне следует быть хорошим», что только благодаря огромной внутренней борьбе они уходят от этой цели».
     Другое правило: «Прочь от соответствия ожиданиям». Один из моих пациентов говорил с большим пылом: «Я так долго пытался жить согласно тому, что было значимо для других людей, а для меня на самом деле не имело никакого смысла! Я чувствовал, что в каком-то отношении представляю собой гораздо большее». Он старался уйти от этого – быть тем, кем его хотели видеть другие…
     Третье правило: «Вера в свое «Я». Эль Греко, посмотрев на одну из своих ранних работ, должно быть осознал, что “хорошие” художники так не пишут))). Но он достаточно доверял своему собственному переживанию жизни, процессу своего чувствования, чтобы суметь продолжать выражать собственное уникальное восприятие мира. Вероятно, он мог бы сказать: “Хорошие художники так не пишут, но я пишу так”. Или взять пример из другой области. Эрнест Хемингуэй, конечно, осознавал, что “хорошие писатели так не пишут”. Но к счастью он стремился скорее к тому, чтобы быть Хемингуэем, быть самим собой, а не соответствовать чьему-то представлению о хорошем писателе. Кажется, и Эйнштейн проявлял необычную забывчивость относительно того факта, что хорошие физики не думают так, как он. Вместо того, чтобы уйти из науки из-за недостаточного образования в области физики, он просто стремился стать Эйнштейном, думать по-своему, быть самим собой как можно глубже и искреннее…
     Четвертое правило: «Положительное отношение к себе самому». Одной из важных конечных целей психотерапии является то, когда индивид чувствует, что он нравится себе, искренне ценит себя как целостное функционирующее существо. При этом возникает чувство спонтанного свободного удовольствия, примитивная радость жизни, подобная той, которая возникает у ягненка, пасущегося на лугу, или у дельфина, резвящегося в воде. При успешной психотерапии изменяется отрицательное отношение к себе и увеличивается положительное. Это не любовь к себе в сочетании с бахвальством и не самолюбование с претензией, это довольно-таки спокойное самоудовлетворение от того, что ты ЕСТЬ.
Третье качество - принятие другого человека.
     Чем более я принимаю другого человека, чем более он мне нравится, тем более я способен создать те отношения, которые он сможет использовать. Под принятием я понимаю теплое расположение к нему как к человеку, имеющему безусловную ценность, независимую от его состояния, поведения или чувств. Это значит, что он вам нравится, вы уважаете его как индивида и хотите, чтобы он чувствовал по-своему. Это значит, что вы принимаете и уважаете весь спектр его отношений в данный момент независимо от того, положительные они или отрицательные, противоречат его прежним отношениям или нет. Это принятие каждой меняющейся частицы внутреннего мира другого человека создает для него теплоту и безопасность в отношениях с вами, а защищенность, проистекающая от любви и уважения, мне кажется, является очень важной частью помогающих отношений.
     Я нашел, что искренне принимать другого человека и его чувства вовсе не так просто, во всяком случае, не проще, чем понимать его. Действительно ли я могу позволить другому человеку чувствовать враждебность ко мне? Могу ли я принимать его гнев как действительную и законную часть его личности? Могу ли я принять его, если он смотрит на жизнь и ее проблемы совсем по-другому, чем я? Могу ли я принимать человека, который прекрасно относится ко мне, обожает меня и хочет быть таким, как я? Все это входит в принятие человека, и все это нелегко. Я думаю, что в нашей культуре все подвержены следующему штампу: каждый человек должен чувствовать, думать и верить так же, как я. Мы обнаруживаем, что нам очень трудно позволить детям, родителям или супругам чувствовать по-другому в отношении каких-либо проблем. Однако мне кажется, что различия между людьми, право каждого человека реализовать свой жизненный опыт по-своему и найти в нем смысл – все это бесценные возможности жизни. Принять, понять другого человека, действительно очень трудно. Еще труднее это сделать, если другие тебя не понимают, ненавидят и даже хотят уничтожить. По этому поводу есть прекрасный пример Ричарда Баха в книге «Чайка по имени Джонотан Ливингстон:
          - Джонотан, помнишь, как давным-давно ты говорил, что любви к Стае должно хватить на то, чтобы вернуться к своим сородичам и помочь им учиться?
          - Конечно.
          - Я не понимаю, как ты можешь любить обезумевшую стаю птиц, которая только что пыталась убить тебя.
          - Ох, Флетч! Ты не должен любить обезумевшую стаю птиц! Ты не должен воздавать любовью на ненависть и злобу. Ты должен тренироваться и видеть добрую чайку в каждой из птиц и помочь им увидеть ту же чайку в них самих. Вот это я называю любовью.
     Научиться видеть «добрую чайку» в каждом человеке, увидеть это «позитивное творческое ядро» внутренней человеческой сущности – наитруднейшая задача для обычного человека.
Четвертое качество - эмпатическое понимание.
     Это означает «понять страх, гнев или смущение другого, как будто они ваши собственные, но все же без вашего собственного страха, гнева или смущения, связанных с ними. Хорошие отношения с другим человеком значимы лишь постольку, поскольку у меня есть постоянное желание понимать его – тонкая эмпатия его чувств и высказываний, как он их представляет себе в этот момент. Принятие не стоит многого до тех пор, пока в него не входит понимание. Только тогда, когда я понимаю чувства и мысли, которые кажутся вам такими ужасными, такими глупыми, такими сентиментальными или эксцентричными, только когда я понимаю их так, как вы, и принимаю их так же, как вы, - только тогда вы действительно чувствуете в себе свободу исследовать все глубоко скрытые расщелины и укромные уголки вашего внутреннего опыта…Исключительно важно позволить себе понимать другого человека. Наша первая реакция на большинство утверждений других людей состоит скорее в немедленной их оценке, чем в понимании. Когда кто-то выражает какое-то чувство, отношение или верование, мы почти немедленно думаем: «Это правильно» или «Это глупо», «Это ненормально», «Это неразумно», «Это неверно», Это нехорошо». Очень редко мы позволяем себе точно понять, какой смысл имеет это утверждение для собеседника. Если бы я позволил себе понять другого, я мог бы сам измениться после этого понимания. А мы все боимся измениться. Поэтому нелегко позволить себе понять человека до конца и полностью, понять его точку зрения и чувства. Это также случается редко.
     Понимание другого обогащает нас с двух сторон. Работая с клиентом, страдающим от личных проблем, чувствующим, что жизнь слишком тяжела, чтобы ее вынести, считающим, что он ничего не стоит и страдающим от чувства неполноценности, или с психопатом с его причудливым внутренним миром и понимая их всех, - каждый раз чувствуешь, что обогащаешь себя. Воспринимая их жизненный опыт, я изменяюсь, становлюсь другим, вероятно, более отзывчивым человеком. И более важно, это то, что мое понимание дает им возможность измениться. Оно дает им возможность принять собственные страхи, причудливые мысли, чувство горя и упадок духа, так же как и свое мужество, доброту, любовь и нежность. И их опыт, и мой говорят о том, что, если кто-то полностью понимает их чувства, они способны сами принять их. И после этого клиенты обнаруживают, что и чувства и они сами – изменяются.

Назад