Шляхов М.Ю. (НГПУ)

    Нижегородцы узнали о вступлении России в империалистическую войну на второй день после ее официального объявления: 20 июля 1914 года (по старому стилю) все местные газеты вышли с сообщениями о войне и призывами к «напряжению всех сил» в борьбе за веру, царя и отечество.
    На другой же день, 21 июля, городская дума на своем экстренном заседании отслужила торжественное молебствие о ниспослании победы русскому оружию и отправила верноподданническую телеграмму царю. Буржуазия пыталась увлечь за собой на путь шовинизма и рабочих.
    Хотя Нижний Новгород, и находился в глубоком тылу, война оказала большое и сложное влияние на его жизнь. Прежде всего, она подорвала деятельность Нижегородской ярмарки. На второй же день войны обозреватель местной газеты писал: «У нас теперь ярмарка, но как будто и нет ее. Нет торговли, нет поку¬пателей, есть только торговцы, которые сидят без дела и ждут погоды... Внешние события нанесли ярмарке такой удар, какого и ожидать нельзя было...». Апогеем ярмарочной торговли обычно считался день 25 июля. В 1914 году война нарушила эту традицию. «Ярмарка все еще находится в прежнем положении, в состоянии анабиоза, – писала местная газета. – Она не живет собственно, но и не умирает... Прошло и 25 июля, которое всегда было разгаром ярмарки... Теперь и 25 июля прошло тихо...» Лишь к концу сезона ярмарка несколько оживилась за счет районов, связанных с нею водными путями, но прежнего размаха она уже не достигла, потому что Центральная Россия и ряд других крупных экономических районов не смогли в ней участвовать: железные дороги были перегружены военными перевозками.
    Если в 1914 году война парализовала ярмарочную торговлю, то в последующие годы она в корне подорвала всю экономику царской России, и Нижегородская ярмарка окончательно пришла в упадок. Отчет ярмарочного комитета за 1915 год констатировал, что подвоз товаров на ярмарку еще более сократился, а некоторые товары, например, кожевенные, суконные и даже галантерейные, на ярмарке в 1915 году совсем отсутствовали. Ярмарка этого года была так бедна, что по сравнению с нею даже неудавшаяся ярмарка 1914 года оценивалась комитетом как богатая. A в 1916 году дела Нижегородской ярмарки пошли совсем плохо, и из-за «бедности товарами и торговцами» она была закрыта почти на месяц раньше срока.
    Серьезный удар нанесла война по городскому хозяйству Нижнего Новгорода. Невелик был бюджет города до революции, всего 2 миллиона рублей на 1914 год, но рука войны сразу же потянулась в городскую кассу. Уже в самом начале войны, 11 августа, нижегородский губернатор на основе циркуляра Министерства «внутренних дел потребовал от городской думы сокращения городского бюджета «в связи с чрезвычайными событиями военного времени». Прорехи в бюджете городская управа пыталась латать займами в различных банках, но это привело к тому, что за годы войны она безнадежно увязла в долгах: только за полтора года войны, к началу 1916 года, задолженность города различным кредитным организациям выросла до 7 млн. рублей.
    Война безжалостно развеяла иллюзии нижегородцев о благоустройстве города. Она похоронила мечту о строительстве постоянного моста через реку Оку, которую жители города лелеяли еще с первой половины XIX века, когда впервые был поставлен этот вопрос. Перед войной в связи с планами строительства железной дороги на Котельнич разрабатывался проект создания Нижегородского железнодорожного узла. Проект предусматривал железнодорожный туннель под Волгой и двойной (железнодорожный и городской) мост через Оку. При осуществлении этого проекта Нижний Новгород действительно стал бы крупным железнодорожным узлом; город был бы связан с заречной частью через постоянный мост. Эти планы много, долго и горячо обсуждались нижегородской общественностью. Был даже заключен договор города с правлением Московско-Казанской железной дороги о строительстве двойного моста через Оку. В 1914 году начинались небольшие работы по строительству Нижегородского железнодорожного узла, но они быстро замерли по причине войны.
    Дореволюционный Нижний был буквально погружен во тьму. Являясь крупным торгово-промышленным центром, он располагал такой маломощной электростанцией на Черном пруду, что не только улицы – дома нечем было освещать. Состоятельные жители города пользовались услугами частной электростанции купца Торсуева и ярмарочной. Что касается улиц и домов простых людей, то уделом их были темнота и керосиновое освещение. Лишь перед самой войной городские власти собрались строить центральную городскую электростанцию, чтобы осветить город. Но война и здесь внесла свою поправку: дизели, заказанные в Швейцарии, прибыли в Нижний Новгород не в ноябре 1914 года, как предполагалось, а в сентябре 1916-го, и правители города так и не сумели до 1917 года пустить в действие электростанцию. В 1916 году с трудом удалось осветить одну лишь центральную улицу – Большую Покровку.
    Война вмешалась даже в дела канализации. В 1913 году Нижегородская дума собралась, наконец, обсуждать эту проблему. Однако и это нехитрое дело она не смогла решить: канализационные трубы были заказаны за границей, в Германии, и война перечеркнула этот заказ. Вероятно, и это дело погибло бы, как погибло строительство моста, если бы за него не взялись сами жители. Уж очень неотложной была нужда города в канализации. Почти все необходимое оборудование изготовили так называемым «хозяй¬ственным методом» на предприятиях Нижнего: на Сормовском заводе – трубы, на заводе Рекшинских в Канавине – люки и т. д. В результате творческих усилий общественности первая очередь канализации, охватившая почти всю нагорную часть города, в 1916 году вступила в действие.
     Первый военный год наводнил город ранеными и больными солдатами, возложил на его медицинские учреждения небывалую ношу. Раненые начали прибывать с фронта с середины августа 1914 года. Первоначально их размещали в городских больницах, а потом пришлось организовать военные лазареты. Под лазареты заняли Народный дом, здание Общественного собрания, Коммерческий клуб, биржу, здание кадетского корпуса, несколько школ. Крупнейший в городе лазарет на 1800 коек был организован в пустовавших корпусах Молитовской фабрики. После закрытия ярмарки на ее территории под лазарет отвели 12 зданий. Лазареты были развернуты даже во дворце губернатора и в ка¬зенном винном складе. Всего в Нижнем Новгороде уже в 1914 году было организовано 37 лазаретов, и, тем не менее, мест в них не хватало – солдат с легкими ранениями стали размещать по частным домам. Только за первые полтора года войны в город с населением в 100 000 человек прибыло 25 000 больных и раненых солдат.
    В условиях войны, когда город был переполнен больными и ранеными, которых нечем было лечить, по инициативе преподавателя химии коммерческого училища Н. М. Романова в Нижнем Новгороде было основано фармацевтическое производство. Первоначально оно велось в лаборатории училища силами самого Н. М. Романова и учащихся. Потребность в медикаментах росла, и 14 февраля 1916 года на Суетинском съезде в доме графа С. А. Строганова была организована городская химико-фармацевтическая лаборатория.
    Война «помогла» просвещению Нижнего Новгорода. Нижегородская общественность давно мечтала об учреждении, в городе высшего учебного заведения, строила планы, возлагая особые надежды на то, что вуз откроют к 300-летию царствования Романовых. Во время войны появилась возможность привлечь в город хотя бы один из вузов, эвакуируемых из прифронтовой полосы. В 1915 году в Нижний Новгород эвакуируется оборудование Юрьевского университета. Это была великолепная возможность обзавестись одним из старейших университетов страны, но городские власти неохотно встретили коллектив Юрьевского университета, и он переехал в Пермь (где и положил начало современному Пермскому университету). Нетрудно понять, сколь велико было возмущение передовой общественности Нижнего Новгорода скупостью и невежеством «отцов города». Поэтому, когда в 1916 году появилась возможность перебазировать из Москвы эвакуированный туда Варшавский политехнический институт, нижегородская общественность настойчиво оспаривала последний у других городов-претендентов. В Петроград, в Министерство просвещения, ездила специальная делегация нижегородцев, которая ходатайствовала о переводе Варшавского политехнического института в Нижний Новгород. Правительство поставило тяжелое условие – оплатить 1/3 стоимости института. Нижегородцы организовали подписку среди жителей города и собрали необходимые два миллиона рублей.
    Город обещал институту построить новое здание и освободить много старых помещений, а на деле предоставили только здание Владимирского реального училища (ныне здание физического факультета Горьковского университета) для учебных занятий и дом Осиповой на Ошаре под студенческое общежитие. 1 октября 1916 года в здании реального училища и начались занятия у студентов политехнического института.
    Главным источником роста промышленности в условиях войны были выгодные для капиталистов военные заказы. Кроме биржи, биржевого общества, биржевого комитета и других довоенных организаций, нижегородская буржуазия создала целый ряд новых организаций, которые с успехом использовала в борьбе за военные заказы. Во время войны Нижний Новгород стал центром большого промышленного района Средней Волги, включавшего в себя Нижегородскую, Казанскую, Симбирскую, Саратовскую, Тамбовскую и Пензенскую губернии. Здесь разместилось заводское совещание этого промышленного района. Естественно, у ни¬жегородской буржуазии сложились очень тесные связи с уполномоченным правительства по Нижегородскому промышленному району генерал-майором Д. А. Скрябиным и с чиновниками заводского совещания, что нередко и предопределяло судьбу правительственных заказов. Общеизвестно, какую важную роль для русской буржуазии в годы империалистической войны сыграли военно-промышленные комитеты, специально созданные для ор¬ганизации военного производства и распределения военных заказов. Нижегородские промышленники имели два таких комитета: областной (для Среднего Поволжья) и биржевой (для Нижегородской губернии). Все это, вместе взятое, и помогало нижегородским промышленникам успешно конкурировать в борьбе за прибыльные заказы на войну. За время войны они только через Нижегородский биржевой военно-промышленный комитет получили военных заказов на общую сумму в 10 296 676 рублей. А ведь это был лишь один из источников получения военных заказов. Предприниматели нередко брали заказы и в центральном военно-промышленном комитете и даже непосредственно в различных военных ведомствах, минуя распределительные организации. Как велики были военные заказы, можно наглядно судить по Сормовскому заводу: в конце 1915 года он один имел заказов на 56 млн. рублей, в том числе военных на 40 млн. рублей.
    Под влиянием войны расширилось и существенно изменилось производство старых нижегородских предприятий. На Сормовском заводе появились новые цехи – пушечный и снарядный, в старых цехах были организованы мастерские для военного производства. Традиционные изделия завода вытеснила военная продукция. В 1916 году стоимость паровозов, вагонов и частей к ним составляла лишь около 11% от общей стоимости реализованной продукции Сормовского завода. Смеловский цепной и якорный завод во время войны взял большой заказ на киркомотыги для армии и организовал производство артиллерийских кошек для стягивания проволочных заграждений.
    Пароходное общество «Волга» приспособило свои ремонтные мастерские в Сормовском затоне для изготовления штуцеров к снарядам. Мукомольная фирма Н. А. Бугрова, кроме крупных партий размола зерна для армии, взяла заказ на изготовление в механических мастерских при мельницах бомбометов и мин. Нередко предприниматели брали на себя явно непосильные задачи. Завод Добровых добился заказа на черновое литье для снарядов, больше года держал его у себя, но так и не справился с ним. Завод «Мазут» взялся было изготовлять мины, но также не справился с этим заказом «ввиду крайней изношенности оборудования». Военные заказы возродили и крупнейшее нижегородское текстильное предприятие – Молитовскую фабрику, закрытую в 1911 году. В самом начале войны пустовавшая фабрика была реквизирована правительством за 3,5 млн. рублей, тогда как капитал учредителей составлял всего 2 млн. и даже страховая стоимость фабрики оценивалась лишь в 2,5 млн. рублей. Как видно, учредители фабрики на этой правительственной операции сразу заработали до 1,5 млн. рублей. Примерно с год корпуса фабрики использовались под военный лазарет, а в июле 1915 года царское правительство перепродало фабрику Товариществу на паях Нижегородской льняной мануфактуры уже по ее фактической стоимости за 2,1 млн. рублей. Новые владельцы фабрики в том же 1915 году получили от правительства военный заказ на 9 млн. мешков общей стоимостью в 5 401 000 рублей, государственную ссуду в 1,5 млн. и аванс под продукцию в 0,5 млн. рублей.
    К доходным военным заказам приобщились и многие мелкие предприятия города. Цинковальный завод «Славянин» в Канавине переключился на производство ручных гранат. Военные заказы выполняли 3 небольших судостроительных завода в Молитовском затоне: заводы М. Яковлева и Н. Латяева взяли заказы на бомбометы, завод П. Крюкова – на лопаты. Краскотерочное предприятие А. Элухена приспособилось к более выгодному делу: наладило производство шипов для конских подков. Столярно-слесарная мастерская Л. Цетлина на Ильинском съезде с полу¬чением военного заказа на походные повозки сразу расширилась вдвое. По военным заказам работала пошивочная мастерская П. Савельева, хотя в ней трудилось всего 5 портных. Мастерская Н. Хинского и 3. Левина имела всего 3 рабочих, но и она тянула проволоку для военных нужд. Даже дирекция Кулибинского ремесленного училища не устояла от соблазна военных сверхприбылей и организовала в мастерских училища обработку стволов бомбометов. Практически все предприятия города в той или иной степени переключились на военное производство. В 1916 году выполнением военных заказов было занято 64 различных предприятия Нижнего Новгорода.
    Военные сверхприбыли давали буржуазии дополнительные средства для расширения старых и организации новых произ¬водств, а прибыльные военные заказы стимулировали новое строительство. Именно в эти годы фирмой «Симменс-Гальске» на Мызе был построен телефонный завод. Большое строительство развернуло Нижегородское биржевое общество, председателем которого был все тот же городской голова Д. В. Сироткин. В 1915 году оно оборудовало два снарядных завода и один завод по производству ручных гранат. Крупнейшим из них был снарядный (шрапнельный) завод в районе Шуваловской лесной дачи (корпуса его находятся на территории современного завода «Красная Этна»). Все заводы биржевого общества создавались наспех, были временными предприятиями, но заправилам Нижегородской биржи они приносили немалые барыши. Достаточно сказать, что только на оборудование второго снарядного завода биржевое общество получило от правительства 500 тыс. рублей безвозмездного пособия и аванс под изделия в 3 млн. рублей. По количеству рабочих это были значительные предприятия: на одном снарядном заводе работало до 750 человек, на другом – до 600. Работа велась интенсивно, в три смены. Даже небольшой завод ручных гранат дал за время войны 205 000 рублей чистой прибыли.
    Промышленность города пополнилась рядом новых промышленных предприятий за счет эвакуированных из прифронтовой полосы. Только из Риги прибыло 7 предприятий. В числе рижских «переселенцев» – такие крупные предприятия: как завод двигателей «Фельзер» (ныне завод «Двигатель революции») и завод «Новая Этна» (ныне завод «Красная Этна»); железо-конструкционный завод «Молот»; фабрика акционерного общества льняной и джутовой мануфактуры; завод по изготовлению напильников и ремесленных инструментов Отто Эрбе; замочная фабрика фирмы «Гермингауз и Ферман» и завод акционерного общества стальных перьев. Кроме рижских предприятий в Нижний Новгород перебралась из Вильно военно-сапожная фабрика наследников Г. Эпштейна.
    В 1915 году в городе появилось и первое крупное швейное предприятие – обмундировочная мастерская, эвакуированная из Варшавы. Размещенная в торгово-промышленном доме Рукавишникова на Нижнем базаре (в здании современной швейной фабрики № 1), эта мастерская положила начало крупной швейной промышленности Нижнего Новгорода. Одним из последних уже в феврале 1916 года, в Нижний Новгород был эвакуирован механический завод купца И. Динермана. Завод прибыл из Петрограда ввиду недостатка рабочих рук и трудностей снабжения; на новом месте освоился быстро, уже через два месяца возобновил работу, насчитывая свыше ста рабочих.
    Эвакуированные предприятия не только существенно попол¬нили нижегородскую промышленность, они явились новым источ¬ником военной наживы для местной буржуазии. Достаточно ска¬зать, что только на восстановление заводов «Фельзер» и «Новая Этна» правительство отпустило 813 тыс. рублей безвозмездного пособия и 4345 тыс. рублей льготной ссуды с рассрочкой на 15 лет. Вокруг эвакуированных заводов развернулась бешеная спекуляция земельными участками, строительными материалами, оборудованием и прочими необходимыми вещами. Возглавил эту спекулятивную кампанию сам «отец города» – городской голова Д. Сироткин. Он наотрез отказался предоставить эвакуированным предприятиям городскую землю бесплатно. Участок земли в 12 десятин на Шуваловской даче для завода «Новая Этна» он продал по 2500 рублей за десятину, а с завода «Фельзер» за городскую землю под железнодорожную ветку он затребовал уже совсем баснословную цену – по 72 тыс. рублей за десятину. По его примеру миллионеры Бугров и Блинов продавали землю за¬воду «Фельзер» по 13 рублей за каждую сажень.
    В результате подобных махинаций восстановление эвакуированных заводов, особенно крупных, затягивалось. На 1 января 1917 года из 921 рабочего завода «Фельзер» лишь 449 были заняты на производстве, а большая часть – на строительстве. Между тем многие из эвакуированных заводов были жизненно важны для государства. Тот же завод «Фельзер» являлся одним из немногих предприятий России, производивших двигатели.
    В результате расширения старых, строительства новых и размещения эвакуированных предприятий промышленность Нижнего Новгорода значительно выросла, разбогатела за время войны и нижегородская буржуа¬зия. Об этом наглядно свидетельствует движение вкладов Нижегородской конторы Государственного банка за 1916 год: если в 1915 году ею было принято вкладов на 12 млн. рублей, то в 1916-м сумма вкладов возросла до 19 млн. рублей.
    Нижегородская буржуазия так разжирела на военных сверхприбылях, что даже царский чиновник, товарищ прокурора Нижегородского окружного суда, доносил об этом с возмущением: «По удостоверению лиц, имеющих непосредственное отношение к банкам, текущие счета и вклады торговых предприятий дошли до небывалых размеров, даже вклады и текущие счета сравни¬тельно мелких торговцев поражают своими цифрами, не имеющими никакого сходства с цифрами прежних лет... Прибыли торговых предприятий за три года войны дошли до баснословных размеров. Так, по негласным данным, мучная фирма Башкировых в 1915 году получила 13 миллионов рублей прибыли. Мануфактурная фирма «Гак» за три года войны получила 9 миллионов рублей прибыли, продавая товар прежней закупки по установившимся бешеным ценам на мануфактуру. Прибыли волгарей тоже дошли до гигантских размеров. Чистая прибыль владельцев Сормовского завода за три года войны достигла 21 млн. рублей.
    Олицетворением наживы на военных поставках и нуждах военного времени в Нижнем Новгороде явилась деятельность самого городского головы Д.В. Сироткина. Он сконцентрировал в своих руках все ключевые позиции городского управления. По совместительству городской голова был и председателем биржевого общества, председателем биржевого военно-промышленного комитета, председателем областного военно-промышленного комитета, уполномоченным правительства по заготовке продовольствия для армии по району Средней Волги, членом учетно-ссудного комитета Нижегородской конторы Государственного банка, плюс ко всему — главою двух судоходных обществ – «Волги» и «Крестьянина». «Коммерции советник» Д.В. Сироткин был облечен большими полномочиями и располагал большими возможностями для «коммерческой деятельности. И он использовал их в интересах личной наживы. Как пред¬седатель военно-промышленных комитетов Нижнего Новгорода, он так распределял военные заказы, что все наиболее выгодные из них доставались ему и его компаньонам. Весьма прибыльным делом оказались для Сироткина поставки в армию шинелей, сапог, лопат и подков. Только на поставках подков и сапог он нажил несколько миллионов рублей. Как уполномоченный правительства по заготовке хлеба для армии, Сироткин перехватывал у других государственных организаций казенные караваны с хлебом, оплачивал стоимость хлеба по твердым ценам, а затем перепродавал его по спекулятивным ценам. Как председатель биржевого общества, Сироткин немало поживился на строитель¬стве шрапнельного завода. Он взялся за поставку кирпича для этой стройки и продавал его по баснословной цене 100 рублей за тысячу кирпичей. Все организации, возглавляемые им, Си¬роткин превратил в свои доходные места и кормушки для друзей: когда город задыхался от недостатка вагонов для подвоза продовольствия, сырья и топлива, частные торговцы получали нужные им вагоны через городскую думу.
    Хотя нижегородцы немало видели всяких купеческих безобразий, они возмутились столь явным хищничеством головы города. Местная печать осторожно покритиковала его за спекулятивные фрахты (плату) по вывозке хлеба для армии, но на защиту Сироткина поднялось богатое купечество города: комиссия биржевого общества в составе М.Е. Башкирова, Н.М. Башкирова, представителя фирмы Н.А. Бугрова и представителя фирмы Я.Е. Башкирова под председательством самого Сироткина «признала, что цена на фрахт нормальная». После такого «разбирательства» Сироткин привлек редактора газеты «Волгарь» к судебной ответственности за «клевету», а газета «Нижегородский листок» с недоумением писала: «...ведь собрана была не какая-либо ревизионная комиссия, а просто хорошие знакомые Д.В. Сироткина...» Разумеется, что они нашли все правильным. Даже полиция вынуждена была завести против Сироткина «дело» за его бесчисленные спекулятивные махинации, но царское правительство встало на защиту миллионера.
    По-иному обернулась война рабочим: им она принесла новые страдания. Усилилась эксплуатация. Делалось это под благовидным предлогом защиты отечества и выражалось, прежде всего, в удлинении рабочего дня, который был доведен на предприятиях с двухсменной работой до 12 часов, а на других – увеличивался практикой сверхурочных работ. Так, рабочие Молитовской фабрики томились у станков с 6 час. утра до 6 час. вечера. Участились несчастные случаи на производстве, начались массовые заболевания рабочих. Только на Сормовском заводе за 1915 год переболело в лесопильном цехе 52%, в кузнечном – 49%, в сталелитейном – 47% рабочих. На мельнице М. Башкирова, где трудилось 670 рабочих, за 2,5 года войны полицией было зафиксировано 330 несчастных случаев. А ведь полиция далеко не всегда была пунктуальна в подобных подсчетах, весьма неприятных для владельцев предприятий.
    За время войны почти в 3 раза увеличилось применение женского труда. Если до войны женщины на предприятиях губернии составляли 9% к числу работающих, то в 1916 году доля женского труда возросла до 25%. Одновременно более чем вдвое возросло число подростков, занятых на промышленных предприятиях. Это средние данные по губернии. А если взять Сормовский завод, там эксплуатация женского труда возросла почти в 10 раз, детского – в 3 раза. Если в 1914 году на этом заводе было занято 230 женщин и 674 подростка, то в 1916 году в Сормове работали уже 2221 женщина и 1894 подростка. Что касается Молитовской фабрики, то она держалась почти полностью на одних женщинах и детях: в 1916 году среди ее рабочих женщины составляли 59,5%, дети 21%. Хотя заработная плата за время войны номинально и увеличилась, но это увеличение намного отставало от стремительного роста цен на предметы первой необходимости. Цены на продукты питания, например, возросли к 1917 году в Нижнем Новгороде более чем в 10 раз: пуд ржаной муки стал стоить в 10,4 раза дороже, чем в 1914 году; пуд картофеля – в 14 раз; цены на пшено возросли в 18 раз, на мясо – в 7 раз.
    Средний заработок сормовского рабочего к началу 1916 года всего на 40 копеек превышал довоенный уровень. На других предприятиях оплата труда рабочих была еще ниже. Средний заработок рабочих завода ручных гранат в 1915 году составлял всего 1,5 рубля в день. Особенно низко оплачивался труд женщин и детей. В 1916 году средний дневной заработок женщин на шрапнельном заводе составлял 95 копеек, а на Молитовской фабрике – 90 копеек. Нижегородские рабочие находились поистине в бедственном положении.
    Нужда трудящихся усугублялась крахом продовольственной политики царизма в годы империалистической войны, в результате чего над рабочими нависла угроза голода. Население Нижнего Новгорода за время войны почти удвоилось за счет притока трудового люда из деревень и других городов, за счет беженцев и большого количества раненых, содержащихся в местных ла¬заретах. По свидетельству городского головы, только в нагорной части города население выросло со 105 тыс. до 200 тыс. человек, а подвоз хлеба сократился настолько, что в 1916 году за отсутствием зерна остановилась мельница М. Дегтярева – одна из крупнейших в городе. Все это привело к дезорганизации продовольственного снабжения города. Рабочие не могли купить продукты ни в магазинах, потому что их там не стало, ни на рынке, потому что спекулятивные цены им были недоступны. В конце 1916 года помощник прокурора окружного суда констатировал: «...прежде всего, следует обратить внимание на состояние продо¬вольственного вопроса, постановка которого является в высшей степени неудовлетворительной. Как и везде, городское население Нижнего Новгорода томится в длинных хвостах у продовольственных магазинов, как и везде, продовольственные магазины не в силах снабдить городское население всем необходимым для пропитания... Что касается городских рынков, то положение их не менее плачевное, чем продовольственных магазинов, так как и там очень часто отсутствуют необходимые продукты потребления...».
    Нижегородский губернатор Борзенко 28 июля 1914 года в специальном обращении к населению по поводу перевода губернии на чрезвычайное положение писал: «Забудьте же всякие споры и вражды и приступайте к мирному труду». Но проповедь классового мира не удалась. Нижегородский пролетариат за годы войны вырос численно. Только на Сормовском заводе количество рабочих удвоилось: с 10 163 человек в 1913 году до 20 355 человек в 1917-м. А в целом по губернии численность рабочих за это время возросла еще больше: с 30 000 до 70 000, т. е. в 2,3 раза.
    По неполным данным, с начала войны до Февральской революции в Нижнем Новгороде произошло до 30 выступлений рабочих – стачек, митингов, маевок, демонстраций, волнений на почве голода и т. п.
    Революционный натиск нижегородских рабочих, непрерывно возрастая, особенно усилился с 1916 года. В июле этого года последовала грандиозная стачка сормовских рабочих, охватившая до 20 000 человек, т. е. почти весь завод. Руководимая большевиками, эта стачка имела важное политическое значение, хотя ее и подавили силой 6 рот солдат. Она приобщила к активной политической борьбе широкие массы рабочих, наглядно показала, что сила их – в сплоченности, показала готовность нижегородского пролетариата к революции, еще выше подняла авторитет большевиков. Сормовичи выступили дружно, предъявили не только экономические, но и политические требования.
    Первая мировая война привела к Февральской революции в Нижнем Новгороде. Она началась 1 марта 1917 г., когда Городская дума, заслушав информацию своего главы Д.В. Сироткина о событиях в стране, аплодисментами приветствовала свержение самодержавия и образование Временного комитета Государственной думы. Для управления городом был сформирован Общественный комитет. В тот же на день на Благовещенской площади (ныне площади Минина и Пожарского) состоялся митинг, собравший до 30 тысяч жителей. Д.В. Сироткин поздравил участников митинга с победой над "прогнившим самодержавием" и призвал поддержать решения городской думы. Митингующие потребовали свободы политзаключенным и двинулись к тюрьме, раскрыли ее камеры и выпустили всех, в т.ч. и уголовников. В тот же день, 1 марта, зародилась в городе и вторая власть – Совет рабочих депутатов.
    Решающие события произошли 2 марта, когда на сторону революции перешел местный гарнизон. Его полки строем и с оркестрами прошли по улицам города, выстроились на главной площади и торжественно заявили свою приверженность делу революции, солдаты побратались с рабочими. Состоялся общий митинг, решивший разоружить полицию, арестовать представителей царской власти. Разделившись на группы, рабочие и солдаты направились в Кремль и к полицейским участкам. Были арестованы губернатор А.Ф. Гирс, вице-губернатор Ненароков, полицмейстер Цицерошин, прокурор Чернявский. Начальник жандармского управления полковник Мазурин пытался бежать, но был пойман в Балахне. Вместо губернатора в тот же день, 2 марта, был назначен комиссар Временного правительства. Им стал председатель губернской земской управы кадет П.А. Демидов. Так сложилось в Нижнем Новгороде двоевластие.
    Таким образом, мы можем сделать вывод, что Нижний Новгород перенес все тяготы Первой мировой войны, выпавшие на долю всей нашей страны. Наш город был крупным центром военной промышленности, местом нахождения большого количества лазаретов и больных, депортации военнопленных. Война спровоцировала еще большую социальную дифференциацию среди жителей Нижнего Новгорода, верхние слои города разбогатели на военных поставках, а простые люди из-за большой инфляции и проблем с поставками продовольствия, обнищали и голодали. Социальные противоречия, резко обостренные войной и привели к революционным событиям 1917 года.

Назад