К 70-летию Победы советского народа
в Великой Отечественной войне

Голос первой любви моей – поздний, напрасный –
Вдруг окликнул, заставил на миг замереть
И звучит до сих пор обещанием счастья.
Голос первой любви, как ты мог уцелеть?..

Над горящей землей от Москвы до Берлина
Пыль дорог, где отстать – хуже, чем умереть,
И в бинтах все березы, в крови все рябины…
Голос первой любви, как ты мог уцелеть?

На тесовой калитке снежок тополиный,
Холодок первых губ, как ожог, не стереть…
А года пролетели, их, как горы, не сдвинуть.
Голос первой любви, как ты мог уцелеть?

Сергей Орлов


    О молодых ребятах, со школьной скамьи шагнувших в окопы Великой Отечественной войны, поэт Семен Гудзенко в стихотворении «Мое поколение» сказал так:
      Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
      нам досталась на долю нелегкая участь солдат.
    Действительно, на войне человеку не до любви. И, тем не менее, многие из погибших и уцелевших свою первую любовь встретили именно на войне. Ведь закон жизни война отменить не в силах, и даже в нечеловечески тяжелых условиях, когда на каждом шагу подкарауливает смерть, молодые сердца открыты любви и счастью.
    Перелистывая страницы романов, повестей, рассказов о войне, убеждаешься, какой разной, неповторимой она была – первая любовь военного поколения, какой урок чистоты и самоотвержения она нам дает.

«Постарайтесь вернуться назад!»


Вот видишь – проходит пора звездопада,
И, кажется, время навек разлучаться…
А я лишь теперь понимаю, как надо
Любить, и жалеть, и прощать,
и прощаться…

Ольга Берггольц

    Эти книги сами собой складываются в поэму ожидания. Он уходит, она остается, в мучительных обстоятельствах тылового голодного быта сохраняя огонь верности и чистоты.

    Главному герою повести Георгия Бакланова «Навеки – девятнадцатилетние», молоденькому лейтенанту Володе Третьякову, на фронтовых дорогах судьба подбрасывает короткие, мимолетные встречи с девушками, которые, если смотреть здраво, могли бы стать легкой добычей для юноши. Они появляются, как соблазн, как проверка на прочность нравственных идеалов молодого человека.
    Вот встреча с девушкой, имени которой мы даже и не узнаем, такой же юной, как и сам герой, но от голода, постоянных лишений и тягот войны превратившейся в измученную и сумрачную женщину. За кусок хлеба в знак благодарности она готова на все, о чем свидетельствует красноречиво и недвусмысленно ее вопросительный взгляд, обращенный на стыдливо покрасневшего Третьякова. А потом – попутка, где накрывшись от ветра с головою шинелью, они целуются, как сумасшедшие. Девушка просит его остаться хоть на денек, хотя знает, что ничего им не суждено, ничего и никогда больше. Но Третьяков, как многие в его возрасте, мечтает о настоящем чувстве и как натура цельная, не хочет себя разменивать.
    Или вот еще одна короткая встреча с семнадцатилетней Оксаной, дочерью хозяйки дома, выбранного лейтенантом Третьяковым и его приятелем Тарановым для ночевки. Любопытный взгляд синих глаз, влажная рука, протянутая Володе украдкой под столом, заставившая сердце заколотиться… И подначивающий шепот Таранова: «Не теряйся, лейтенант! На фронт едем!» Война, мол, все спишет, что ж ты, пользуйся правом сильного, ты хозяин положения. Нет, скверно на душе у Володи, не по нему такой расклад.
    А вот страницы, повествующие о встрече с Сашей, о развитии их взаимоотношений (девочки-школьницы и раненого лейтенанта), окрашены необыкновенным лиризмом, искренностью чувств и помыслов, добросердечностью и теплотой. Саша обещает ждать Володю, уверенного, что он обязательно вернется: «…со мной ничего не случится. Я тебе обещаю. А ты мне верь. Я если что-нибудь пообещаю…» Володе действительно можно верить. Но на этом его фраза обрывается, так же, как и оборвется вскоре его жизнь.

    Героя рассказа Юрия Яковлева «Сретенские ворота» вначале никто не ждет, разве что мать. И в особых обстоятельствах он встречает девушку, которая, конечно же, будет его ждать. Как это случилось?
    На шестую батарею, где воевал Сергей Илюшин, в первый раз пришла смерть. Был убит красноармеец Коля Дорожко. Командир батареи отправляет Илюшина с пакетом из дивизиона в Москву и заодно просит донести до близких Дорожко страшную весть о его гибели.
    Выполнив поручение, Илюшин отправляется на поиски Сретенских ворот, рядом с которыми живет Тая, сестра убитого. Весь огромный город погружен в плотную тьму. Люди передвигаются как слепые, выставляя руку вперед. А в доме по указанному адресу вообще нет электричества. Поэтому знакомство двух молодых людей происходит наощупь, по наитию, в полной, кромешной тьме.
    То, что произошло в эту единственную ночь, трудно назвать внезапно вспыхнувшей любовью. Вот Сергей осторожно, загрубелой рукой изучает лицо Таи, скользя по глазам, лбу, носу. Какое оно? Ему кажется, что красивое. Вдруг сам он чувствует на щеке ее теплую, удивительно ласковую руку, и от этого девушка кажется ему еще красивее. Они находятся в преддверии любви, а пока что чувство только-только рождается где-то в глубине души. Илюшин забывает даже о погибшем друге, всю ночь оберегая сон Таи. А когда в комнату проникает серый свет утра, и юноша и девушка впервые видят друг друга, то не испытывают разочарования. Именно такой представлял себе Илюшин Таю, касаясь загрубелой рукой ее лица. И Тая тоже представляла его таким, каким он оказался: большим мальчишкой, на которого натянули форму. «Я буду ждать», – говорит она на прощание. А он дарит ей на память свой смертный медальон, будто жизнь свою отдает на хранение, потому что чувствовал, что она никому не отдаст его жизни.

    Повести Сергея Никитина «Падучая звезда» в качестве эпиграфа предпосланы строки А.С. Пушкина:
      Уродился юноша
      Под звездой безвестною,
      Под звездой падучею.
      Миг один блеснувшею
      В тишине небес.

    Если правда, что перед смертью перед человеком с необыкновенной стремительностью пролетают картины всей жизни, то это и происходит с героем повести Митей Ивлевым перед наступательным боем тысяча девятьсот сорок четвертого года. Восемнадцатилетний парень позднего военного призыва, дожидаясь рассвета в индивидуальном окопчике, заново проживает свою короткую, но исполненную глубокого смысла и значения жизнь. И совершая это своеобразное путешествие в прошлое ничем не примечательного парня, мы вдруг ощущаем, что перед нами – поэт. Пусть он не пишет стихов, но поэтически воспринимает действительность, не позволяя своей душе опуститься до пошлости и грязи. Столь же чиста и проникновенна его первая любовь к подруге погибшего на войне брата Саши – Азе Павловой. Может быть, именно романтическая приподнятость чувств молодых людей и делает историю их отношений завершенной в своей полноте. И пусть на рассвете в начале боя Митя «через несколько шагов…упадет, раскинув руки, на истерзанную грудь земли, чтобы не подняться с нее никогда», духовная красота его личности навеки останется в памяти всех, кто с ней соприкоснулся.

    Оптимистическую ноту темы ожидания несет в себе рассказ Алексея Толстого «Русский характер», написанный во время войны по материалам реального случая.
    Герой рассказа Егор Дремов – танкист. Во время Курского сражения его танк был подбит снарядом, а самого лейтенанта без сознания, обгоревшего, за несколько секунд до взрыва едва успели вытащить из горящего танка. Дремов выжил, даже не потерял зрения. Восемь месяцев он пролежал в госпитале, ему делали одну за другой пластические операции, восстанавливали нос, веки, уши. Незнакомые люди отводили глаза, разговаривая с ним, так уродливо, неузнаваемо было его лицо. Нам нетрудно представить себе, как выглядел Егор Дремов, стоит лишь взглянуть на фотографию поэта Сергея Орлова, который трижды горел в танке. Это ему принадлежат строки, взятые эпиграфом к обзору.
    Решив, что и с таким лицом врага бить можно, Дремов вернулся в строй. Но была у Егора красавица-невеста из того же села, что и он сам, обещала, что будет ждать и дождется, хотя бы он вернулся на одной ноге. Так ведь в пору обещания и он был парень хоть куда: красивый, как говорили товарищи – «бог войны».
    Не веря, что Катя может продолжать любить, а не жалеть такого урода, решает Дремов отказаться от девушки, снять с нее ответственность за ее обещание. Но Катя остается верна и своему слову, и своей любви. В этом, по словам писателя, и заключается великая сила русского характера – человеческая красота.


«И в бинтах все березы, в крови все рябины…»


Лишь тот постиг, что значила «сестра»,
Кто призывал ее на поле боя.

Юлия Друнина



    Во многих книгах о войне в образе возлюбленной выступают сестры милосердия Великой Отечественной войны: медсестры госпиталей, санинструкторы, девочки, «которые в шинелях не по росту ушли жестокими дорогами войны». Они «шли к любви и милосердью в немилосердной той войне», потому что обладали даром деятельной помощи и недюжинной выносливостью: достаточно сказать, что на попечении девушки-санинстуктора была рота – 160 человек, половину которой могло ранить в первом же бою. Сестры милосердия традиционно пользовались высочайшим авторитетом у солдат, но само существование женщины в обстановке передовой несло сильную как физическую, так и нравственную нагрузку как для нее, так и для окружающих. Самим своим присутствием женщина напоминала сражающимся о мирном прошлом, пробуждала неясные надежды на любовь, счастье. Для многих сестра милосердия становилась первой любовью на жестокой войне.

    Пронзительно и тревожно звучит эта тема в военных романах Юрия Бондарева,писателя-фронтовика, в годы войны офицера-артиллериста, принадлежавшего поколению рожденных в 1924 году. Из каждой сотни этих юношей и девушек, отправившихся на фронт, домой вернулись только трое. О них его слова: «Это были люди окопов, солдаты и офицеры, они сами ходили в атаки, стреляли по танкам, молча хоронили друзей, брали высотки, казавшиеся неприступными, своими руками чувствовали металлическую дрожь раскаленного пулемета».
    Действие романа Ю. Бондарева «Горячий снег» разворачивается под Сталинградом в леденящем декабре 1942 года, когда на выручку взятой в кольцо армии фельдмаршала Паулюса двинулась танковая дивизия Манштейна. И этот таранный удар в течение 2 дней выдерживают герои романа «Горячий снег»: лейтенант Кузнецов и его батарея.
    В этом аду, в ограниченном пространстве окопа, наэлектризованного боем, одна среди мужчин, санинструктор Зоя Елагина несет свою службу, с достоинством отметая попытки проявления назойливого интереса и грубости. «Тихая нежность сердца» помогает ей все вынести, вытерпеть, пережить. Зоя тем не менее вызывает интерес лейтенанта Кузнецова, причину которого поначалу он сам себе объяснить не в силах. Его любовь рождается из настороженности, недоверия, но постепенно перерастает в самоотверженное, всепоглощающее чувство. Вместе с Кузнецовым мы открываем для себя Зою, ее щедрую душу, в которой воедино слиты ласковость и поэтичность со способностью переносить тяжелейшие условия военного быта. Пробуждающееся в ней чувство к Кузнецову, быть может, не сама любовь, а только прелюдия любви.
    Зоя Елагина так нравственно чиста и целомудренна, что ее пугает сама возможность прикосновения к ней, раненой, чужих мужских рук. «Если меня ранят в грудь или живот, то я прошу тебя, если сама не смогу, вот здесь в сумке «вальтер». Ты понимаешь?» – говорит она Кузнецову.
    Когда Зоя погибнет, причем именно от такой раны, какой боялась, Кузнецов осознает потерю своей первой любви, так поздно открывшейся, неутоленной, возможно, единственной на всю оставшуюся жизнь: «Показалось ему, что она где-то рядом, что она жива и ничего не было этой ночью, что вот сейчас она выйдет из сумрака, перетянутая, почти переломленная своим офицерским ремнем по талии, в полушубке, поднимает глаза, чернота их блеснет из-за бахромы инея на ресницах, губы и тонкие брови дрогнут в улыбке... Кузнецову идти от Волги до Одера еще два с половиной года, и долго ли он пройдет по этой дороге?

    Главный герой повести Ю. Бондарева «Последние залпы» капитан Новиков как раз почти дошел до Одера.
    Прямо из детства, из безгрешности шагнул герой под железный дождь войны и принял эту новую действительность как единственно сущую всем своим светлым мальчишеским естеством. Здесь и сталкивает его судьба в последние дни войны с санинструктором Леной Колосковой. Писателя иной раз упрекали: «Опять санинструктор, опять молодой офицер-артиллерист, как все похоже!»
    Но если вглядеться в лица, осмыслить характеры, легко заметить, что Лена Колоскова и Зоя Елагина совсем не похожи. Лена – человек с сильным характером, резкая, умеющая постоять за себя, не способная идти на компромиссы. Слухи о том, что санинструктор чуть не застрелила адъютанта командира полка, уже позволяют догадаться о многом: резкость ее – девичья, защищающая чистоту, женское достоинство. Их взаимное тяготение с Новиковым друг к другу – первая любовь двух чистых сердец.
    Объединяет Лену и Зою их великое милосердие и трагедия любви, в которой третьим лицом оказывается смерть. Отправляя Лену в госпиталь с боевой позиции, капитан Новиков обещает ей найти ее, но погибает в самом конце войны.

    Юрий Бондарев однажды заметил, что рассказ «Первая любовь» Владимира Богомолова как-то перекликается с «Последними залпами»: и в том, и в другом произведении изображена «первая любовь фронтового поколения, она была оборвана, едва возникнув, но она неповторима, в ней есть горьковатый привкус пороховой гари военных лет». У героев «Первой любви» нет даже имен, только Он и Она и возраст – 19 и 18 лет. Никто не знает на свете, что их уже не двое, а трое. События рассказа укладываются в несколько часов перед боем и после. На рассвете «сыграли катюши, били пулеметы, взлетали ракеты, высотка была взята. Все поздравляли его, ротного, а он стоял, как столб, как пень. Солнце…если бы я мог загнать его назад, за горизонт! Если бы я мог вернуть рассвет!.. Ведь всего 2 часа назад нас было трое…»

    В 70-е годы XX века в печати повесть Вячеслава Кондратьева «Сашка». Автор – кадровый офицер, воевавший под Ржевом в 1942 году. Бои под Ржевом были страшные, с огромными человеческими потерями. Кондратьев за неделю прошел путь от помкомвзвода до ротного – так выбит был офицерский состав.
    Ранняя весна 1942 г. под Ржевом и является временем повести. Герой, которого и по фамилии-то ни разу не назвали, все Сашка да Сашка, так он молод, уже два месяца находится «на передке», где «просто обсохнуть, согреться – уже немалая удача». За два месяца в роте Сашки из каждой десятки погибли девятеро. Писатель проводит своего героя через испытание властью, дружбой и любовью. При бомбежке он спасает медсестру Зину, «рванул ее в сторону от пулевого ветра, прикрыл своим телом. Ну и что было? Бегали от бомбежек, целовались несколько раз. Но как только Сашка вспоминал Зину, сердце его щемило какой-то сладкой болью, и он готов был сделать для этой девушки в шинели все что угодно, лишь бы ей было хорошо и покойно».
    Раненый Сашка идет в госпиталь, надеясь на новую встречу с Зиной. В госпитале он случайно узнает, что Зина полюбила другого. Доброта и благородство, свойственные Сашке, побеждают недобрые чувства «…любовь у них, а раз любовь, какое право он имеет ей мешать»? Сашка уходит, не причиняя Зине боли лишними разговорами. Его первая любовь – как вспышка ракеты: погорела недолго, согреть, как следует, не успела и погасла.

    В 1972 году вышла в свет автобиографическая повесть Виктора Астафьева «Звездопад».
     «Я родился при свете лампы в деревенской бане. Об этом мне рассказала бабушка. Любовь моя родилась при свете лампы в госпитале. Об этом я расскажу сам. О своей любви мне рассказывать не стыдно» – такими словами начинается повесть.
    Сюжет ее прост. В разгар войны 19-летний солдат Миша Ерофеев, находясь на излечении в госпитале после серьезного ранения, влюбляется в медсестру Лиду, влюбляется взаимно. Проявления этой молодой любви трогательны и привычны: здесь и желание понравиться, и чувство ревности, и неумелая бравада. «Любовь… слово-то какое! Его, небось, и назначено человеку только раз в жизни произнести». И хотя они очень разные: Лида, пришедшая в госпиталь со студенческой скамьи и сибирский таежник Миша, но подходят друг другу, как половинки одного яблока.
    Казалось бы, впереди счастье: вдруг Мишу не убьют, вдруг Лида дождется… Но разлука входит в их жизнь с той стороны, с какой ее не ждали, воплощаясь в образ матери Лиды. Видя, как серьезно чувство молодых людей, она умоляет Мишу сделать «так, чтобы ваши отношения не зашли далеко», настолько любовь эта, по ее мнению, не ко времени. Не только жестокая правда жизни говорит ее устами, но и материнская тревога за единственную дочь, будущее которой ее пугает. Миша оказывается человеком, способным взять на себя бремя ответственности за любимую девушку: ради ее будущего он отказывается от своей любви, сохраняя ее только в своем сердце, как свет далекой звезды. Повесть заканчивается так: «В яркие ночи, когда по небу хлещет сплошной звездопад, я люблю бывать один в лесу, смотрю, как звезды вспыхивают, кроят, высвечивают небо и улетают куда-то. Говорят, что многие из них давно погасли, погасли еще задолго до того, как мы родились, но свет их все еще идет к нам, все еще сияет нам».

«В блиндажах подземных, а не в сказке…»


И, может, чище не было любви,
Чем в этой грязной и сырой траншее…
Юлия Друнина


    Не только медсестрой могла быть Джульетта на войне, но и рядовым солдатом Советской армии. Как говаривал старшина Васков в повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие»: «Нету здесь женщин! Нету! Есть бойцы и есть командиры, понятно? Война идет, и покуда она не кончится, все в среднем роде ходить будем!». Только вот не получалось у подчиненных ему зенитчиц «в среднем роде» себя ощущать. И тот же неприступный и, что правду скрывать, совсем и не романтичный Федот Евграфович Васков вдруг пал на сердце самой исполнительной, скромной и тихой из девушек из зенитного расчета. У каждой из них была своя история, свой жизненный опыт, привнесенный на войну, но, пожалуй, не было незаметней, спокойней и хозяйственней, чем Лиза Бричкина, все умеющая, исполнительная дочка лесника. И росу сбитую заметит, и конституция у нее, по словам того же старшины, «есть на что приятно посмотреть» и вообще «толковая девка», «бывалый человек», «лесной».
     «Васков понравился Лизе сразу: когда стоял перед их строем, моргая еще сонными глазами. Понравилось его твердое немногословие, крестьянская неторопливость и та особая, мужская основательность, которая воспринимается всеми женщинами как гарантия незыблемости семейного очага».
    Не в силах скрыть от подруг свою первую любовь, она плачет, живет, «задыхаясь от застенчивости, как старшина от службы», и лишь особые обстоятельства похода дают им возможность перекинуться парой ласково-заинтересованных слов. Но жестокую шутку сыграла с Лизой ее молодая любовь, закружив голову, заставив потерять бдительность. Нелепо, но предопределенно гибнет эта чистая душа в топи северного болота: подвела тонкая жердина, а твердую она проскочила в мечтах о том, как встретится с Васковым после выполнения задания. Гибелью обернулась на войне жажда любви.


     «Здесь, в самом пекле войны, затрепетала молодая любовь, как птичка над крокодильей пастью» – подумал комдив, глядя на девушку-связиста, и старинная трагедия неразделенной любви умилила его». Это строки из повести Эммануила Казакевича «Звезда» , посвященной армейским разведчикам. Автор сам был в войну разведчиком, не раз пересекал линию фронта с заданием взять «языка», поэтому с глубокой правдивостью и симпатией рисует будни подчиненных лейтенанта Травкина – безукоризненного командира разведподразделения, бесконечно уважаемого всеми, кто с ним сталкивается. И только глазами связистки Кати мы вдруг видим «почти детское лицо лейтенанта», что он «тихий такой и хорошенький», молодой, даже «юный и немножко непонятный лейтенант» – то, на что уже давно не обращают внимания его товарищи по оружию. Он и вправду юн, и по-юному обижается на письмо сестры Лены, студентки Московской консерватории, «что люди ходят в театр, слушают музыку, влюбляются, учатся, в то время как он, Травкин, и другие, сидят здесь под страхом смерти и – что еще хуже – под проливным дождем». По-юному с презрением отметает всякие попытки Кати вмешаться в его строго налаженный военный быт. По-юному грубит: «Да она любого полюбит».
    Но полюбила Катя именно его. Идеальный юноша стал ее мечтой, звездой ее девичьей Вселенной – не зря так называется повесть. «Звезда» – это и позывные разведотряда, с которым ушел на задание Травкин, и первая неразделенная уже любовь Кати, которая держит ее у рации до самого начала наступления.
     «И с ужасом Катя вдруг подумала, что, может быть, бесполезно ее сидение здесь у аппарата, и ее бесконечные вызовы «Звезды». «Звезда» закатилась и погасла. Но как она может уйти отсюда? А что, если заговорит? А что, если он прячется где-нибудь в глубине лесов?»

     Роман Александра Фадеева «Молодая гвардия» недаром называют поэмой о молодости и героизме. Герои его – молодые люди, связанные общей борьбой в краснодонском подполье. Они юны, сильны, жадны до движения и жизни, поэтому даже война в самых отвратительных ее проявлениях не в силах убить в их душах жажду любви. Только по-разному складываются любовные истории в условиях фашистской оккупации.
    Жестоким разочарованием обернется первое чувство к девочке «с серебряным голоском» Леночке Позднышевой главного героя романа Олега Кошевого. Окрыленный планами борьбы, он спешит к любимой девушке и… «Ах, если бы никогда больше не переступал он порога этого дома! Если бы навеки осталось в сердце это слитное ощущение музыки, юности, неясного волнения первой любви!» Увидеть свою первую любовь в компании немецких офицеров, принарядившейся и возбужденной – какое потрясение для мужественного, честного юноши, непримиримого к врагу!
    Динамично и весело, несмотря на оккупационный кошмар, развиваются отношения Вали Борц и Сережки Тюленина. Разные по темпераменту и уровню развития, семейному воспитанию: тонкая, гордая, развитая Валя и местный хулиган Сережка – объединены активным отношении к жизни. Это и делает их, в конечном итоге необходимыми друг другу, как и многих других героев «Молодой гвардии», умевших жить, бороться, любить и умирать, как, например, Ваня Земнухов и Клава Ковалева, которая перед казнью смогла «положить ему руку на лоб и уже не разлучаться с ним».

     «Хатынская повесть» белорусского писателя Алеся Адамовича возможно, единственная вещь о первой любви на войне, завершившейся благополучно: браком, сыном. Семнадцатилетний мальчик с необычным именем Флера (Флориан) и его ровесница Глаша встречаются в партизанском отряде. Оказавшись в отрыве от партизан, они бредут по оккупированной территории, где на каждом шагу подстерегает опасность, ежеминутно спасая и поддерживая друг друга. Трудно назвать первой любовью то чувство, которое связало их навеки в тот страшный и героический 43-й год. Да и первая любовь их общая – командир отряда Косач. Но их взаимная тяга – чувство посильнее любви. Это сопричастность истории, которая соединит их через 10 лет навсегда.
    Страшная «Хатынская повесть», названная по имени уничтоженной фашистами белорусской деревни (одной из более чем 9000), закончится до странности благополучно: влюбленные 43-его года поженятся через 10 лет, у них родится сын. Но какова цена этого благополучия, если болью отдается каждое напоминание о войне в их чутких душах? Не забывается Косач, концлагерь, где замерзала зимой Глаша, сожженная деревня, из которой чудом спасся Флера. Навсегда потеряет герой зрение именно в мирное время, но вследствие потрясения, испытанного им на войне.


«Но есть любовь – сильней войны она…»


Говорят, расцветает железо
От дыханья великой любви…
Федор Сухов


    Есть в литературе о войне книги, в которых тема первой любви – главная. Возможно, этого не скажешь о романе Бориса Васильева «В списках не значился» , но и в нем прослеживается общий для всех этих произведений мотив нежданной встречи, нечаянной любви.
    В обычной мирной жизни вряд ли молодой и достаточно тщеславный лейтенант, к тому же связанный перепиской с красивой Валей, наградил бы своим вниманием хроменькую еврейскую девочку, работавшую в солдатской столовой. Интересно, что при солнечном свете Плужников впервые увидит Мирру уже после начала войны. И душа этой девушки, обиженной судьбой, запретившей себе думать о любви, никогда бы, наверное, не раскрылась в той полноте, какую дала ей самая страшная напасть человечества – война. Не было бы войны – не было бы этой любви, но война же безжалостно её истребляет.
    Поистине, в жутких условиях родилась эта любовь: вместо синего неба – каменные своды подземелья, вместо вольного света и ветра – полумрак и спертый воздух, вместо цветов и травы – камни и пыль, вместо пения птиц – вой снарядов, разрывы гранат и свист пуль. Но она родилась и восторжествовала над смертью.
    Слабенькая, беззащитная Мирра совершает, по сути, подвиг любви. Пытаясь спасти своего не рожденного еще ребенка, она покидает подземелье, но спасать ей приходится не его, а своего любимого – от страшного душевного потрясения. Чтобы Плужников не видел картины ее гибели, она уводит из поля его зрения своих мучителей. До последнего мгновения Мирра думает только о возлюбленном.
    Нежданная встреча, нечаянная любовь… Во всех произведениях, представляемых здесь, на равных присутствуют три героя: Он, Она и Время. Все эти истории продолжаются во времени, все они в той или иной мере бросают свет далекой звезды в будущее.

     Виктор Астафьев «Пастух и пастушка» . Само название повести настраивает на камерный лад. Разве книга о войне может носить такое название? В повести Астафьева заключена какая-то загадка, которая заставляет не раз перечитывать произведение. Автор, кстати, называет свою книгу «современная пастораль». Что такое пастораль? Для пасторали характерна стилизация простоты и безыскусственности. В ней условно все: эпоха – некий «золотой век», герои – чувствительный нежный пастушок и целомудренная прелестная пастушка. Условны их чрезмерно утонченные благородные чувства, слезы от любви – единственного источника страданий. Условен их «сладкий» труд и жизнь в шалаше, условны пастушеские атрибуты – милые овечки, песни, игра на свирели, плетение венков. Условна вечно ясная, ласковая природа, сочувствующая влюбленным, и непременно счастливый конец.
    Классическая пастораль строилась по формуле: встретились, любили, умерли в один день. У Астафьева смерть пастуха и пастушки, старичков, пасших стадо и погибших при артобстреле, – первое, что встречает читателя после описания сумятицы страшного боя на окраине хутора.
    Начало же первой любви лейтенанта Бориса Костяева вообще неразличимо на первом этапе. Люся, молодая женщина, в которую он смертельно влюбится, входит в повествование бледной тенью, эпизодической фигурой, мелькая где-то на заднем плане, чтобы вдруг в середине повести резко выступить из полумрака в круг ослепительного света и перевернуть жизнь героя.
    Хотя история, рассказанная Астафьевым, на первый взгляд, именно обычна. После страшного боя лейтенант Костяев размещает свой взвод в одном из уцелевших домов освобожденного хутора, знакомится с его хозяйкой, молодой женщиной, вступается за нее, защищая от грубых домогательств однополчанина, и… неожиданно падает в любовь, как в омут, который в конечном итоге становится для него гибельным. Расставшись с Люсей, в следующем бою Костяев получает ранение, попадает в санитарный поезд и умирает к удивлению медперсонала: «Рана-то была пустяковая». От чего же умер герой? Астафьев недвусмысленно дает понять читателям: не от раны – от разлуки с любимой.
    Повесть заключена в раму современности: и в начале, и в конце мы видим постаревшую женщину, разыскавшую посреди России могилу своего любимого.
    В книгах о любви по логике войны непременно должны были появиться нерусские имена возлюбленных, ведь война всколыхнула весь мир, а русскому воину пришлось пропахать пол-Европы, чтобы положить ей конец. Европа встречала его как освободителя, и прекрасно, что благородный облик советского воина нашел свое отражение и в литературе.

     В повести Владимира Богомолова «Зося» первая любовь взламывает лед национальной разъединенности, как весной трава асфальт. Сюжет повести – развитие отношений двух друзей-офицеров и польской девушки Зоси. Зосе 17 лет, молодым офицерам по 20. Один из них, Виктор смел, напорист, поворотлив, считает, что «города берут смелостью, а женщин – нахальством». Он быстро входит в контакт с местным польским населением, нравится всем своей хозяйственностью и талантом бескорыстной помощи. Другой, от имени которого ведется повествование, сам говорит о себе, что «был тогда совсем мальчишкой, мечтательным и во многом несмышленым», хоть и имел на своем счету немало убитых врагов. Их отношения друг с другом трудно назвать соперничеством: автор сразу уступает инициативу Виктору. До самого конца повести читатель остается в неведении, кого предпочтет прелестная зеленоглазая полька. По всем внешним приметам – Виктора: их постоянно видят вместе, ей весело с ним. Герой повести пытается погасить в себе безнадежное чувство, внушая себе, что невозможно ему, комсомольцу и атеисту, любить девушку чужого мира, да «еще, пожалуй, религиозную фанатичку», но сердцу не прикажешь, и скрываемая любовь приносит ему нешуточные страдания.
    Лишь в момент разлуки героев раскрывается правда: Зося любит именно его, скромного, застенчивого парня. И пусть эта любовь жила лишь в душе, взглядах, снах, но она состоялась, потому что была осознана героями.
    Светлое впечатление от этой книги остается еще и потому, что герои остаются живы на момент конца повествования, продолжают нести свою первую любовь и во времени, обращаясь к ней в воспоминаниях как к самому светлому эпизоду юности.

    В трагических обстоятельствах происходит встреча молодых людей в повести Василя Быкова «Альпийская баллада» . Это редкое произведение у белорусского писателя, посвятившего свое творчество истории партизанского движения, именно потому, что целиком посвящено первой любви.

    В «Альпийской балладе» рассказывается о бегстве заключенных из лагеря в Германии, окончившемся трагически для одного из них. Бегут, не сговорившись, трое: бывший советский солдат Иван Терешка, итальянская девушка Джулия и сумасшедший заключенный немец.
    Поэтическая струя пробивается в повествовании с первым появлением героини – Джулии, которая за три дня, описанные в повести, смогла возродить в Иване прежнего: доброго, сильного, самоотверженного человека – из затравленного, измученного, зачерствевшего душой беглеца. Возродить силой своей красоты, нежности и любви. Образ безумца, преследующего Ивана и Джулию – это образ того безумия, которое окружало их в лагере. Недаром сумасшедший пропадает, как только сердца этих двух открываются друг другу. И сразу же преобразуется мир, окружающий их. Из враждебной стихии льда, снега, холода, шершавых камней, ранящих руки и ноги, Альпы за снежным перевалом открываются морем высокогорных лугов, покрытых цветами, чистых водопадов, сияющих вершин.
    Джулия, итальянская девушка, стала первой и единственной любовью белорусского парня из деревни Терешки. Спасая ее, он жертвует своей жизнью во имя любви.

    Трагедия первой любви на войне заключалась не только в возможности гибели влюбленных, они могли остаться живыми. Но невозможность остаться вместе навсегда в силу жестких военных законов разрушала жизни героев чаще и предопределеннее. Именно это происходит с героями романа Юрия Бондарева «Берег».
    Межнациональный аспект любви обострен здесь до предела: герой – русский офицер, героиня – немка. Одно это кладет отсвет обреченности на их отношения. Любить немку было невозможно, прежде всего, исходя из нравственных причин: она была из стана врага. Во-вторых, это не поощрялось и армейским уставом военного времени: за подобные связи наказывали.
    Лейтенант Никитин спасает Эмму от насилия без какого-либо расчета на ее чувства, просто из чистого благородства. Семнадцатилетняя девочка влюбляется в него со всей силой безрассудства, на которое способна юность: она сама признается в любви, сама ведет первую скрипку в их любовном дуэте. Этот опасный роман развивается как бы в двух планах: внешнем, где все окружающие воспринимают его как нечто ненужное, запретное, постыдное, в лучшем случае, достойное сожаления, и внутреннем, где писатель использует все свое мастерство, рисуя чистоту и обреченность глубокого, возвышенного чувства, прообраза того времени, когда, по словам А.С. Пушкина, «народы, распри позабыв, в единую семью соединятся». Отзвук этой любви, через 25 лет настигший Никитина, станет причиной его смерти от разрыва сердца.

     Федор Григорьевич Сухов, известный не только нижегородский, но и русский поэт, в течение 20 лет писал роман о войне под названием «Ивница» (1963-1982 гг.), который при его жизни так и не был напечатан, легко догадаться, почему. Дело в том, что вторая его часть была посвящена любви обер-лейтенанта 82-й немецкой пехотной дивизии Пауля Штенцеля к русской учительнице Лизе Загоруйко, любви безнадежной, трагически оборвавшейся для обоих молодых людей.
    В канун Сталинградской битвы в воронежском селе Хохол встречаются молодые герои, в атмосфере всеобщего ожесточения двух противоборствующих сторон: казней, расстрелов мирных жителей, боев на истребление. В таких условиях не только любви, простой приязни, казалось бы, возникнуть не может. Но любовь рождается вопреки всему, кардинально меняя судьбы героев. Из-за нее Пауль попадает в гибельный штрафбат, а Лиза на виселицу, но свет ее трагической исключительности заставит молодого русского лейтенанта, командира взвода противотанкового батальона, хранить до конца войны солдатский дневник Пауля Штенцеля, не забывая о нем даже в победные майские дни.

     Повесть Мустая Карима «Помилование» , пожалуй, самая трагичная из всех представленных здесь произведений. Она о том, как накануне важного сражения командир самоходного орудия Любомир Зух покинул расположение своей части, чтобы встретиться со своей возлюбленной Марией Терезой Бережной, был обвинен в дезертирстве и приговорен к расстрелу.
    Конфликт обозначен четко. И, учитывая обстоятельства невиданно жестокой войны, прифронтовую обстановку, вина Зуха очевидна и непростительна. Отчего же почти все герои, а за ними и читатель проникаются горячим сочувствием к Зуху? Оттого, наверное, что автор этой истории горячо любит своих героев, в поступок каждого вкладывая свою собственную боль. Оттого, может быть, что история любви двух молодых людей: испанки Марии, волей судьбы оказавшейся в России, и украинца Любомира своей романтической приподнятостью над жизнью тянет к высокому всех свидетелей ее расцвета: и башкира Янтемирова, и калмыка Дусенбаева, и украинца Хомичука, и всех солдат многонационального воинства, которые ощущают себя одним молодым народом с общими представлениями о красоте, любви, чести, милосердии, справедливости.
    Не так сложно изобразить плохое. Но прекрасное – почти невозможно. Влюбленные Карима именно прекрасны: и молодостью своей, и неискушенностью, и страстью. Недаром же недалекий, ведущий следствие «долговязый лейтенант», увидев Марию Терезу, восхищается: «Бывают же такие!.. За такую и головы лишиться не жалко. Не жалей, Любомир Зух, ни о чем не жалей…»
    Тем трагичнее выглядят обстоятельства, в которых любовь становится причиной гибели и страданий влюбленных, «жертвой войны»: «Конечно, если не брать в расчет любовь, – поразительное головотяпство. А кому какое дело до твоей любви? Ни свидетелем защиты ее не зовут. Ни заступницей она быть не может. Саму судят». Это, «если не брать в расчет любовь»? А если брать? В нормальных обстоятельствах ведь мы берем ее в расчет… Но война – это как раз и есть то ненормальное состояние человеческого общества, при котором и любовь, и милосердие, и право на ошибку, и прощение часто в расчет не берутся… Повесть Мустая Карима – это как раз о таком случае, и, может быть, главная ее идея – протест против античеловечности войны. И еще призыв помнить как о ее героях, так и о невинных жертвах.
    Любомира расстреляли. Чуда не случилось. Вернее, оно случилось, но на долгом пути к людям утратило свою спасительную силу. Решение о помиловании Зуха было принято наверху, но опоздало на несколько часов. Однако то, что оно все же было принято, рождает надежду: возможно, в другой раз оно не запоздает. И в этом оптимистический заряд повести.
    А не знающая смерти Мария Тереза все идет, все шагает по белу свету – плачет и смеется, плачет и смеется, смеется и плачет…
    Идет по свету Первая Любовь, незабываемая, вечная, тянет свою золотую нить в будущее… Сумейте ее ухватить.

В.Н.Тумарь


Список литературы


  1. Адамович А.М. Хатынская повесть. Каратели (Радость ножа, или Жизнеописания гипербореев). – М. : Советский писатель, 1984.
  2. Астафьев В. Звездопад : повесть. – М. : Современник, 1984.
  3. Астафьев В.П. Пастух и пастушка // Астафьев В. Повести. – М., 1977. – С. 459-559.
  4. Бакланов Г. Навеки-девятнадцатилетние : повесть / худож. А. Веркау. – М. : Детская литература, 1986.
  5. Богомолов В. Иван. Зося : повести. – М. : Детская литература, 1985.
  6. Богомолов В. Первая любовь // Богомолов В. Сердца моего боль. – Калиниград, 1979. – С. 66-70.
  7. Бондарев Ю. Берег. – М. : Советская Россия, 1986.
  8. Бондарев Ю.В. Горячий снег. Последние залпы : роман, повесть. – М. : Современник, 1988.
  9. Быков В. Альпийская баллада : повести. – Тула : Приокское книжное издательство, 1983. – С. 5-128.
  10. Васильев Б. А зори здесь тихие… : повесть / худож. П. Пинкисевич. – М. : Детская литература, 1987.
  11. Васильев Б. В списках не значился : роман. – М. : Детская литература, 1986.
  12. Казакевич Э. Звезда. – М. : ООО Издательство АСТ : ООО Транзиткнига, 2004.
  13. Карим М. Помилование : повесть // Роман-газета. – 1988. – № 23/24. – С. 1-52.
  14. Кондратьев В. Сашка : повесть. – М. : Современник, 1986.
  15. Никитин С. Падучая звезда // Роман-газета. – 2009. – № 6. – С. 28-48.
  16. Орлов С. Стихотворения. – М. : Советская Россия, 1978.
  17. Розов В. Летят журавли // Школьная роман-газета. – 1998. – № 5. – С. 38-91.
  18. Сухов Ф. Ивница : лирическая хроника. – Волгоград : Издатель, 2006.
  19. Толстой А. Русский характер // Русский характер : сборник рассказов. – М., 1970. – С. 277-287.
  20. Фадеев А. Молодая гвардия : роман. – М. : Издательство РАГС, 2005.
  21. Яковлев Ю. Сретенские ворота // Яковлев Ю. Неприкосновенный запас. – М., 1983. – С. 34-59.

Назад