Фридрих Вильгельм Ницше» (1844—1900)
    Спроси кого о Ницше – чаще всего получишь набор клише((…Такая мешанина - у большинства имя Ницше до сих пор ассоциируется с идеологией фашизма. У кого-то продвинутого - с выражением неистребимого романтизма, полного противоречий и утопических идеалов, а чаще бредом... – а, тем не менее перед нами знаменитый немецкий философ и писатель, больной пророк конца истории, сам – эпоха, чье слово было предвестьем катастроф грядущего века, который он и не успел встретить… Ну и сын священника, разумеется куда без этого. Без этого никак нельзя…
    Родословная Фридриха Ницше уходит в XVI в. Его сестра Элизабет писала о семейной легенде, гласившей, что некий польский шляхтич Ницкий был одним из тех, чьими усилиями саксонский курфюрст Август Сильный был избран в 1697 г. королем Польши, за что и удостоился графского титула. Документально же подтверждено лишь то, что предки Ницше уже с 1570 г. жили в Верхнем Лаузице, затем в Бибре близ старинного города Наумбурга. Отец философа Карл Людвиг Ницше родился 10 октября 1813 г. в семье ойленбургского суперинтенданта Ф.А.Л. Ницше (1756-1826). Окончив теологический факультет одного из лучших тогда немецких университетов в Галле, К.Л. Ницше после недолгого пребывания при альтенбургском герцогском дворе в качестве воспитателя трех принцесс получил от хорошо знавшего его прусского короля Фридриха Вильгельма IV церковный приход в деревне Рекен близ Люцена. Среди его соседей был пастор соседней деревни, отец 11-ти детей, среди которых была будущая мать философа Франциска.
    Их свадьба состоялась 10 октября 1843 г., и через год, 15 октября 1844 г., в семье появился первенец, коего отец нарек в честь короля – Фридрихом Вильгельмом. В июле 1846 г. у Людвига и Франциски родилась дочь Элизабет, а еще через два года – второй сын Иозеф. Пастор откровенно выделял старшего и много и охотно с ним занимался, в том числе – музыкой. В 1848 г., во время германской революции, монархически настроенный Людвиг Ницше заболел и через год, 30 июля 1849 г., скончался. В литературе есть различные версии о причинах болезни Людвига Ницше и ее связи с трагической судьбой старшего сына. Ясно лишь, что умер он от размягчения мозга, полученной при падении с каменной лестницы своего дома. Эта болезнь по наследству не передается, хотя само падение с лестницы могло быть вызвано уже начинавшей прогрессировать болезнью мозга. Через полгода горе вновь посещает семью. Умер годовалый Иозеф. Фридрих Ницше в автобиографических заметках описал странный сон, который видел накануне: «Я слышал в церкви погребальные звуки органа. Пока я пытался понять, в чем дело, одна из могил внезапно вздыбилась, из нее поднялся мой отец в саване. Он поспешил в церковь и быстро вернулся с маленьким ребенком на руках. Вновь приоткрылся могильный холм, он влез внутрь, и крышка гроба захлопнулась. Тотчас смолкли мощные звуки органа, и я проснулся. На следующий день Йозефхену внезапно стало плохо, начались боли и судороги, и через несколько часов он умер. Мой сон сбылся полностью».
    Весной 1850 г. семья перебралась в Наумбург. Фридрих Вильгельм пошел учиться в мужскую народную школу. Серьезный, замкнутый мальчик, с вьющимися белокурыми волосами и близорукими голубыми глазами… Неуютно ему было среди сверстников… Одиноко. Его мягкие манеры и вежливость не принимались ими. Его дразнили «маленьким пастором» и ржали над его восторженным чтением духовных гимнов. ОТЧУЖДЕННОСТЬ НИЦШЕ РОДИЛАСЬ В ЕГО ДЕТСТВЕ . Сохранилась – навсегда… Будем помнить, что перед нами – очень одинокий по жизни человек… Учеба давалась легко, по натуре он был тщателен и педантичен. Живо волновали его поэзия и музыка. Он жил Моцартом и Гайдном, Шубертом и Бахом. Ф. Листа не любил)… Тех, кто не ценил музыку называл «бездуховными тварями»))…
    Осенью 1858 г. Фридрих как необычайно одаренный мальчик получил приглашение от ректора земельной школы-интерната «Шульпфорте» – одного из самых престижных учебных заведений Германии. Так для Фридриха Вильгельма закончилась домашняя тепличная среда и начался суровый мир интерната. Складывавшееся в те годы мировоззрение Ницше нашло отражение в написанном им в октябре 1861 г. сочинении о поэте Ф. Гёльдерлине (1770-1843), тогда не признанном и почти неизвестном. Его творчество, воспевавшее слияние человека и природы в духе античности и ярко отразившее разлад общества и личности, привлекло юношу тем, что Гельдерлин выразил юное настроение Ницше)… Так всегда бывает… Учитель не оценил((, и юноша еще больше замкнулся и стал уходить от ситуаций, предполагавших высказывание перед кем-либо своих истинных чувств и мыслей, а это – далеко заводящий путь... Опять не складывались отношения с однокашниками. Они осыпали его насмешками, их раздражало его равнодушие к студенческим развлекаловкам. В апреле 1862 г. Ницше создает два философско-поэтических эссе: «Рок и история» и «Свобода воли и рок» , где содержатся чуть ли не все основные идеи его будущих произведений. Вновь и вновь на протяжении всей жизни он будет возвращаться к этим темам, с каждым разом все более страстно и открыто. О чем пишет в эссе «Рок и история» молодой Ницше? «Мораль - результат всеобщего развития человечества. Она - сумма всех истин нашего мира; может быть, она в бесконечном мире значит не более, чем результат одного духовного направления в нашем; возможно, из результатов истин отдельных миров вновь развивается всеобщая истина. Едва ли мы знаем, чем является само человечество: лишь ступенью, периодом во всеобщем, в потоке становления или оно произвольное явление Бога? …. Достигнуто ли уже этим его завершение, не история ли это? Есть ли конец у этого вечного становления? Каковы пружины великих часов? Они скрыты, но они те же самые в великих часах, которые мы называем историей. Циферблат - это события. От часа к часу все дальше прыгает стрелка, чтобы после 12 начать свой путь сызнова; наступает новый мировой период... Высшее понимание мировой истории недоступно людям; но великий историк, как и великий философ, становятся пророками - ведь оба абстрагируются от внутренних кругов к внешним... Свободная воля предстает как раскованность, самовольность. Она - бесконечная свобода, блуждание, дух. Но рок - это необходимость, если мы не согласны поверить, будто мировая история - это не ошибочные грезы, невысказанные муки человечества - фантазии, мы сами - игрушки наших фантазий. Рок - бесконечная сила сопротивления свободной воле; свободная воля без рока мыслима столь же мало, как дух без реалий, добро без зла... Свободная воля - лишь абстракция и означает способность действовать осознанно, а под роком мы понимаем принципы, которые руководят нами в неосознанных действиях. В свободе воли заключен для индивида принцип обособления, отделения от целого, абсолютная неограниченность, но рок вновь органически связывает человека с общим развитием... Абсолютная свобода воли без рока сделала бы человека Богом, фаталистический принцип – механизмом» . Недурно для 18 лет… Большинство и к концу жизни до такого не доходят).
    В эссе «Свобода воли и рок» примечательны выпады Ницше против христианской идеи потустороннего мира: «То, что Бог становится человеком, указывает лишь: человек должен искать свое блаженство не в бесконечности, а создать свое небо на земле; иллюзия неземного мира исказила отношение человеческого духа к миру земному: она была созданием детства народов... В тяжких сомнениях и битвах мужает человечество: оно осознает в самом себе начало, сердцевину и конец религий». Все не так, конечно, все – путаница, но уже в этих набросках явны зародыши тех проблем, вокруг которых до самого конца жизни Ницше будет обречена вращаться его беспокойная – живая - мысль. …Критика догматов, совершенная переоценка сложившихся ценностей, признание ограниченности и относительности всякой морали, идея вечного становления, мысль о философе и историке как о пророке, ниспровергающем ради будущего прошлое, проблема места и свободы личности в обществе и истории, пронесенное через года отрицание унификации и нивелировки людей, страстная мечта о новой исторической эпохе, когда наконец-то род человеческий возмужает и осознает свои задачи, – все это видно уже в его первых философских опытах. Ницше рад библиотеке: в школе она отличная – Шекспир и Руссо, Макиавелли и Пушкин, разумеется Байрон, горячий певец свободы). Но тогда Ницше еще не понимает своего будущего и изрядно мечется…
    В сентябре 1864 г. он закончил обучение в Пфорте и решил продолжить в Боннском университете – мама толкала на теологическое отделение. После почти казарменных порядков школы Ницше нырнул в студенческую вольницу, но быстро соскучился и осенью 1865 г. перевелся в Лейпцигский университет на филологическое отделение. Тогда не о «корочках», не месте будущей работы пеклись – тогда, выбирая направление образования, выбирали жизнь… Но филология была слишком узкой для него (она узкая для всех, но не все успевают до могилы это осознать), но он был спокоен и уже не рвался. Пока не купил Шопенгауэра…
    Впечатления от книги «Мир как воля и представление» так потрясли Ницше, что он две недели мучился от бессонницы. Только необходимость ходить на занятия помогла ему преодолеть глубокий душевный кризис, во время которого он был близок к помешательству. И – «понеслась душа в рай»(((( – его поразило презрение философа к людям с их мелочными заботами! Бессмысленность этого существования, так ярко обрисованная Шопенгауэром, привела Ницше к мысли о том, что искать смысл жизни человека в исполнении им своего долга – напрасная трата времени, ибо человек исполняет свой долг под давлением внешних условий существования, и этим ничем не отличается от животного, также действующего исключительно по обстоятельствам. Вот не много и не мало((… Но на лекции по философии он, однако, не пошел)… Он также залпом проглотил книгу Ф.А. Ланге «История материализма» и пришел в восторг от этого «самого значительного философского произведения последних лет», дополнявшего его любимых И. Канта и А. Шопенгауэра. Во время создания «Истории материализма» Ланге работал учителем гимназии и был известен своими леволиберальными воззрениями, близкими к идеям социал-демократии. По сути, он – представитель неокантианства, давший Ницше представление о социальном дарвинизме, о политических и экономических тенденциях современного развития. Короче, чему-то внутри молодой головы Фридриха Вильгельма Ланге ответил… Согласно Ланге, окружающий нас мир – это представление, обусловленное физической структурой человеческого организма)). Но человек не может удовлетвориться только ограниченным чувственным материалом, открываемым в опыте. Человек – духовное, нравственное существо, он нуждается и в идеальном мире, который сам же и создает. Человек – творец поэтических образов, религиозных представлений, дающих ему возможность построить в своем сознании более совершенный мир, чем тот, который его окружает. Такой идеальный мир возвышает человека над миром обыденности, вооружает его этической идеей, а ею для Ланге была… идея социализма. Представление о реальном мире как алогичном, иррациональном явлении Ницше почерпнул уже у Шопенгауэра, а Ланге лишь укрепил в нем это убеждение... Тогда же у Ницше появляется первый друг – сын гамбургского врача Эрвин Роде.
    Осенью 1867 г. во время военной службы Ницше получил травму, перешедшую в тяжелую и долгую болезнь. Пять месяцев страданий не могли не повлиять на молодого человека. На всех нас болезнь всегда влияет – ведь в ней мы чувствуем предвестие смерти… Признанный в итоге негодным к службе в армии, Ницше возобновил обучение в университете. Он твердо решил вступить на стезю преподавательской деятельности и начал обдумывать тему диссертации. Именно в то время произошло одно из наиболее значительных и судьбоносных событий в его жизни – знакомство с Рихардом Вагнером. За плечами Вагнера в те годы уже были баррикадные бои революции 1848 г. в Дрездене, где он сражался рядом с М.А. Бакуниным, годы изгнания, полунищенское существование в Риге, возвращение после амнистии в Германию, годы непризнания, а затем быстро растущей славы. Вообще – он гений. …Это было так «умно» – запретить в Израиле на веки вечные исполнение музыки Вагнера – зашибись как умно!!!... Дебилизм отвергать гениальные произведения – «Летучий голландец», «Тайнейзер», «Лоэнгрин», «Тристан и Изольда»... Вечером 8 ноября 1868 г. в доме профессора Брокгауза произошла встреча Вагнера и Ницше... Кроме музыки, они сразу нашли еще одну, глубоко волновавшую их тему – философию Шопенгауэра.
    Ницше был очарован дружелюбием и живостью Вагнера, первой поистине гениальной творческой личностью, встреченной им на жизненном пути. Его ослепило действительно независимое мышление известного музыканта. Вагнер, как и Ницше, стремился к обновлению немецкой культуры. Но именно в это время произошли события, задержавшие на 10 лет Ницше в оковах филологической науки. В декабре 1868 г. в Базельском университете освободилось место зав. кафедрой греческого языка и литературы, и в Базель пригласили Ницше, чьи работы по античной литературе были уже известны. Приглашение было честью – место экстраординарного профессора университета без диссертации и даже без завершенного полностью курса обучения; да еще и возможность ближе сойтись с Вагнером, проживавшим с 1866 г. в Трибшене близ Люцерна. Опубликованные статьи Ницше зачли как диссертацию, и 23 марта ему присудили степень доктора без обязательной публичной защиты, дискуссии и экзамена. Что важно – тогда Ницше выходит из прусского гражданства, но не принимает швейцарское: так навсегда он остался человеком без какого-либо государственного подданства. Это важно .
    19 апреля 1868 г. в два часа пополудни Ницше сошел на перрон вокзала в Базеле. …Преподавание в университете и гимназии при нем скоро начали тяготить Ницше так же, как и мещанская атмосфера Базеля. Его все чаще охватывали периоды депрессии, спасение от которой он находил в дружбе с Вагнером, в дом которого Ницше стремился при любой представившейся возможности. Он стал тяготиться филологией и наукой вообще. Еще и Вагнер в Баварию уехал… Но судьба подарила ему нового друга.
    В апреле 1870 г. в Базель приехал профессор теологии Франц Овербек, поселившийся в том же доме на Шютценграбен, где жил и Ницше. Их быстро сблизила общность интересов и, в частности, критическое отношение к христианской церкви, а также одинаковый взгляд на начавшуюся франко-германскую войну. Он стремился туда… Но – Швейцария нейтральна. После кратких санитарных курсов, 2 сентября 1870 г., Ницше приехал с переполненным санитарным поездом в Карлсруэ и заразился дифтеритом зева и дизентерией. Он был на волосок от смерти... Да и усеянные трупами поля сражений произвели на чувствительную эстетическую натуру Ницше неизгладимое впечатление. Он увидел не героический пафос и сияние побед, а кровь, грязь, хрупкость человеческого существа. Вопрос о смысле человеческого бытия встал перед Ницше уже не в образах искусства, а в реальности. Так Ницше лечился от дурного патриотизма... В этот период его ум в плену драмы «Эмпедокл», посвященной легендарному сицилийскому философу, врачу и поэту V в. до н.э. В них уже заметны явные элементы философии позднего Ницше. В эмпедокловском учении о переселении душ он нашел один из постулатов собственной теории вечного возвращения. Сильное впечатление произвела на Ницше легенда о самообожествлении Эмпедокла, бросившегося в кратер Этны: Эмпедокл в разные годы посвящал себя исследованию религии, искусства, науки, обратив последнюю против самого себя. Изучив религию, он пришел к выводу, что она – обман. Тогда он переключился на искусство, в результате чего у него выявилось осознание мирового страдания. Рассматривая мировое страдание, он думал, что становится тираном, использующим религию и искусство, и при этом все более ожесточался. Он сошел с ума и перед своим исчезновением возвестил собравшемуся у кратера народу истину нового возрождения. …Отличная вещичка – Ницше захотел заглотить наживку прелести чужой жизни, чужой муки и чужих исканий и сделал это… Я отнюдь не любитель раздавать диагнозы, тем паче – гигантам, коим и в подметки не гожусь, но видны, как минимум большая тонкость восприятия, крайний романтизм, глубокая чувствительность – мало полезное и плохо контролируемое сочетание… 2 января 1872 г. в книжных магазинах Лейпцига появилась книга Ницше «Рождение трагедии из духа музыки» . Задумана она им была еще до франко-германской войны. Посвященная Вагнеру, работа определяла те основы, на которых покоится рождение трагедии как произведения искусства. В ней тесно переплетены античная и современная линии. «До сего времени мы рассматривали аполлоновское начало и его противоположность – дионисийское – как художественные силы: с одной стороны, как художественный мир мечты, завершенность которого не стоит в какой-либо связи с интеллектуальным уровнем или художественным образованием отдельной личности, а с другой – как опьяняющую действительность, которая также не принимает во внимание отдельную личность, а наоборот, стремится даже уничтожить индивида и заменить его мистической бесчувственностью целого». Освобождающим предстает у Ницше дионисийское начало, как бы помогающее «избыть» страдания кошмарного бытия. Оно становится отныне его постоянным спутником. И как удивительное предвидение собственной судьбы звучат его слова: «Танцуя и напевая, являет себя человек как сочлен высшего сообщества: он разучился говорить и ходить, а в танце взлетает в небеса... в нем звучит нечто сверхъестественное: он чувствует себя Богом, сам он шествует теперь так возвышенно и восторженно, как и боги в его снах». Именно в таком экстазе через 15 лет застанет Овербек уже сошедшего с ума Ницше в Турине…
    Исходя из «метафизики ужаса» Шопенгауэра, Ницше стремился отыскать контрпозицию христианству и находил ее в мифе разорванного на куски Диониса, в раздроблении первоначала на множество отдельных судеб, на мир явлений, называемых им «аполлоновой частью». То первоначало, которое Шопенгауэр назвал волей, есть основа бытия, оно переживается непосредственно, и, прежде всего через музыку. От прочих видов искусства музыка, по мнению Ницше, отличается тем, что она выступает непосредственным отражением воли и по отношению ко всем феноменам реального мира является «вещью в себе». Поэтому мир можно назвать воплощенной музыкой так же, как и воплощенной волей. И вот мы подошли к осознанию философом экзистенциальных вопросов: Ницше казалось абсурдом то, что смерть должна быть искуплением первородного греха прародителей. Он высказал мысль о том, что чем сильнее воля к жизни, тем ужаснее страх смерти. Кстати, это совершенно не так. Совсем не так. Полностью. Но – он не понимал - как можно жить, не думая о смерти, а, зная о ее неумолимости и неизбежности, не бояться ее? Древние греки, чтобы выдержать такое понимание реальности, создали свою трагедию, в которой происходило как бы полное погружение человека в смерть. Ну, вот такой у них был способ переживания неизбежности смерти и путь приготовления к ней, путь принятия ее. Для нас-то из этого следует что, кроме того, что вот такой интересный факт в истории человечества был? Ничего. …Ницше твердо верил в то, что наука имеет свои пределы. В исследовании отдельных явлений она, по его мнению, в конце концов, непременно натыкается на то первоначало, которое уже невозможно познать рационально. И тогда наука переходит в искусство, а ее методы – в инстинкты жизни. Так что искусство неизбежно корректирует и дополняет науку. Это положение стало краеугольным камнем основ «философии жизни» Ницше. В январе 1870 г. Ницше в письме к Роде писал: «Наука, искусство и философия столь тесно переплелись во мне, что в любом случае мне придется однажды родить кентавра». Заблуждение… И Ницше создал «Рождение трагедии» – последняя дань филологии… Коллеги не оценили – легко поняли, что Ницше действительно рассматривал «филологию как выкидыш Богини Философии, зачатый совместно с каким-то идиотом или кретином», и что под камуфляжем темы отношения Шопенгауэра и Вагнера к эллинизму скрывалось главное – отношения эллинства и христианства, причем Дионис представлял языческую потенцию Христа…
    Обращаю ваше внимание на то, что здесь первая очень серьезная ошибка Ницше. Нет, даже, пожалуй, так – он УЖЕ этого не понимал – первичности философии по отношению ко ВСЕМУ. Он не видел той связи миропонимания, богопонимания и языка, что первичен звательный падеж – что Бог ИМЕНУЯ, НАРЕКАЯ вызывает вещь из небытия… (Какой уже к тому времени для Ницше Бог?(((…)… Что язык формирует мир и не является лишь средством выражения субъективных чувствований, как открыл Гуссерль и сформулировал Ойген Розеншток-Хюсси – о том, что «мышление языком» обретает смысл высшей психической функции, ведущей к спасению в Боге: «Сила языка полагает, а сила мышления погребает». …Я сейчас отсылаю вас к книге Розеншток-Хюсси «Бог заставляет нас говорить»: мышление сводится к оборотам языка, и такая система мышления – не есть спекуляции рассудка, а действительное функционирование вполне конкретных объективных сущностей, и это мост к феноменологии. «Грамматика – это самосознание языка, точно так же, как логика есть самосознание мышления» (Р-Х), а отнюдь не выкидыш философии, и «Язык - это отнюдь не «средство выражения». Это вообще не средство. Он приводит нас к нашему предназначению…»...
    А от такой – базисной ошибки – дальше путь в СПЛОШНЫЕ ошибки! Это уже невозможно далеко от истины... Я бы назвала этот жизненный момент для Ницше переломным, хотя он и годами приуготовлялся: внутреннее низвержение Бога, декларируемое обесценивание богословия, философии, филологии… Отметьте – Ницше уже очень известен… При этом – рискну заметить – он был филологом по сути – как хорошо его владение языком, как многослойны и хорошо написаны его афористические вещи! Поэт, чистый романтик-поэт, он даже по форме выражения весьма далек от классической философии… Особенно – немецкой))…
    Итак – первое: непонимание того, что есть основа взаимоотношений языка и мышления и даже как такового факта, что именно язык является наиболее выразительным проявлением специфики человеческого существования. Что далее – далее отсюда прямой путь к следующей ошибке, которую Ницше тут же и совершил – я о феноменологии времени, ибо, как Розеншток-Хюсси написал: «Говорением мы... укрепляем временную и пространственную оси нашей цивилизации, потому что занимаем место в ее центре... в каждый данный момент язык распределяет и организует Вселенную заново. Именно мы решаем, что принадлежит прошлому и что должно стать частью будущего. Грамматические формы выдают наши самые глубинные биографические решения». Позволю себе еще один повтор: «Грамматика дарует свободу, мир, совпадение во времени или сама равна им… Она есть метод, с помощью которого мы сознаем текущий социальный процесс». ….Когда мы говорим, мы сквозь тысячелетия вступаем в контакт с зарей человечества... Мы стремимся как бы завершить их эволюцию, ибо создаем из наследия веков ответственные – и, следовательно, новые – комбинации...". Все тот же Розеншток-Хюсси… А Ницше? Низвергает, ниспровергает, уничтожает прошлое ради будущего – такого, каким видит его он – будущего, которое формируется на основе того, что БОГ УМЕР…Розеншток-Хюсси строит свою методологию на логике желаемого, которое Богом и побуждается, беря за основу Бога. И приходит к концепции «креста действительности», позволяющей разделить пространство на внутреннее и внешнее, а время – на прошедшее и будущее. Это понятие Розеншток-Хюсси дало возможность социологии отказаться от жесткого разделения на субъект и объект, а также учесть существование не единых для всех людей и человеческих сообществ пространства и времени, а множества пространств и времен, что собственно и является специфической формой реализации диалогического принципа и обусловленного им «способа представления». А Ницше? … Я здесь его почитатель, совершенно не судья, но время должно быть понято в его экзистенциальных напряжениях, в ритме его живых пульсаций, ибо будущее – это не повторение прошлого и даже не развертывание заложенных в прошлом потенций, а творение нового, которое, однако, определенным образом связано с прошлым…
    Но да продолжим – в январе - марте 1872 г. Ницше выступил с серией публичных докладов «О будущности наших учебных заведений», имея в виду прусские гимназии и университеты. Там впервые прозвучала одна из главных идей Ницше – необходимость воспитания истинной аристократии духа, элиты общества. Его ужасала тенденция к демократизации образования. Он указывал, что «всеобщее образование - это пролог коммунизма. Таким путем образование будет ослаблено настолько, что не сможет более давать никаких привилегий». Ницше считал, что не-элиту надо учить не в классических гимназиях, а в реальных школах, дающих практические знания, а не «образование». Ответ на вопрос о том, кто будет определять – кому куда: кому «образование», кому – ремесло дал Гитлер… Ницше стали тяготиться внутренне даже Вагнеры: он перешел грань просто горячности в полемике, и их шокировал такой пересмотр моральных устоев человечества…
    Ницше задумал серию памфлетов, но из 20-24 задуманных удалось написать только четыре эссе под общим заглавием «Несвоевременные размышления»: «Давид Штраус, исповедник и писатель» (1873), «О пользе и вреде истории для жизни» (1874), «Шопенгауэр как воспитатель» (1874) и «Рихард Вагнер в Байрейте» (1875-1876). В этих размышлениях Ницше выступил страстным защитником немецкой культуры. Сомнение Ницше, родится ли из победы Германии и ее политического объединения блестящая культура, звучало раздражающим диссонансом на фоне победного грохота литавр, и в статье «Господин Фридрих Ницше и немецкая культура» лейпцигская газета объявила его «врагом Империи и агентом Интернационала». Сложно представить что-либо более комичное, но после этого в Германии стали замалчивать Ницше. …Современную себе культуру Ницше отвергал потому, что она, с его точки зрения, не сознает своего назначения – вот беда где в такой чудесной голове! – вырабатывать гениев: меркантильные интересы, холодный научный рационализм, стремление государства руководить культурой – все это ведет ее к упадку и кризису. Между тем путь к истинной культуре, определяемой Ницше как «единство художественного стиля во всех проявлениях жизни народа», лежит через выработку в нас и вне нас философа, художника и святого, идеальное сочетание которых Ницше находил в Шопенгауэре и Вагнере. …И новый парадокс – тут же он и прощается с Вагнером, прямо порывая с ним. В сферу пересмотра втягивается и Шопенгауэр. Для Ницше начинается абсолютное одиночество…
    Период этот совпал со столь резким ухудшением здоровья, что Ницше в октябре 1876 г. получил годичный отпуск для лечения и отдыха. Проводя это время на курортах Швейцарии и Италии, он урывками работал над новой книгой, составленной в форме афоризмов, ставшей обычной для последующих сочинений Ницше. Причина заключалась не только в том, что из-за полуслепоты он мог лишь записывать отдельные мысли. Дело в оригинальном образе мышления Ницше, чуждом традиционной систематики, свободном и музыкальном. Он всегда поэт формы, столь богатой жанровотематическими переплетениями, что его афоризмы необычайно многослойны. Они не фиксируют строго очерченную мысль, а скорее, нюансируют все, что приходит на ум, предлагают не жесткую формулу, а широкое поле для осторожного обдумывания всего предполагаемого. По словам принстонского профессора В. Кауфмана, «в одном и том же разделе Ницше нередко занят этикой, эстетикой, философией истории, теорией ценностей, психологией и, быть может, еще полудюжиной других областей, поэтому усилия издателей Ницше систематизировать его записи должны были потерпеть неудачу». Именно поэтому трудно изложить философию Ницше, все интерпретации – произвольные выдергивания из всего Ницше. Интерпретации эти, разумеется, не бесполезны; одни внешне убедительны, другие – не слишком, но все они неполны и рискуют оказаться ошибочными и несостоятельными. Поэтому лучшее, что можно сделать, очертить главные координаты мысли Ницше, акцентируясь на его «философии жизни». Что мы и делаем).
    …Бомба взорвалась в мае 1878 г. публикацией новой книги Ницше «Человечество, слишком человеческое» с подзаголовком «Книга для свободных умов». В ней автор публично порвал с прошлыми ценностями: эллинством, христианством, Шопенгауэром, Вагнером. Ее совсем не приняли, хорошо отозвался о книге его знакомец) Якоб Буркхардт, сказавший, что она «увеличила независимость в мире». Буркхардту, певцу индивидуальности личности, не могло не импонировать предостережение Ницше против социализма, который «жаждет такой полноты государственной власти, какою обладал только самый крайний деспотизм, и он даже превосходит все прошлое тем, что стремится к формальному уничтожению личности; последняя представляется ему неправомерной роскошью природы, и он хочет реформировать ее, превратив в целесообразный орган коллектива». Предупреждал Ницше и о тех опасностях, которые порождает насильственный социальный переворот. Он «хотя и может быть источником силы в ослабевшем человечестве, но никогда не бывает гармонизатором, строителем, художником, завершителем человеческой природы».
    Новый, 1879 г., принес Ницше неимоверные физические страдания: почти каждодневные приступы болезни, непрерывная рвота, частые обмороки, резкое ухудшение зрения. Продолжать преподавание он был не в силах, и в июне Ницше получит по его прошению отставку с назначением ежегодной пенсии в 3 тыс. франков. Он уехал из Базеля в тихое местечко. Сгорбившийся и постаревший полуслепой инвалид, хотя ему не исполнилось еще и 35… В жизни Ницше началась полоса бесконечных скитаний: скромные пансионаты в Альпах или на Лигурийском побережье; убого меблированные холодные комнаты, где он часами писал, пока воспаленные глаза не отказывали; редкие одинокие прогулки; спасавшие от бессонницы ужасные средства; постоянные головные боли – 10 лет длилось это мучительное существование одного из величайших умов человечества. …В тот ужасный год он создал «Пестрые мысли и изречения», «Странник и его тень». А в следующем, 1880 г. появилась «Утренняя заря».

    Пишу и думаю – есть ли необходимость входить глубоко в анализ произведений Ницше? …Сколько диссертаций написано, копий сломано, сколько мнений, со-мнений… Думаю, не стоит. Очень выделяются онтологические ошибки… «Утренняя заря» - для самого философа особая вещь – новое измерение мысли Ницше… Ницше делает третью серьезную ошибку - в анализе природы свободы человека, и стало оче-видным, что это – следствие обнуления, низвержения ценностей: он полагал, что свободный человек «хочет во всем зависеть от самого себя, а не от какой-либо традиции», а традицию считал «высшим авторитетом, которому повинуются не оттого, что он велит нам полезное, а оттого, что он вообще велит». А это вообще не так – хоть в прошлое посмотри, хоть вокруг в любую эпоху: это НЕ так, и все! …А отсюда росло его отношение к морали как к чему-то относительному, так как поступок, нарушающий сложившуюся традицию, всегда выглядит безнравственным, даже и в том случае, если в его основе лежат мотивы, «сами положившие начало традиции». Все в кучу… Успеха книга не имела. В продолжение «Утренней зари» зимой 1881-1882 г. Ницше написал «Веселую науку»: «Я вобрал в себя дух Европы – теперь я хочу нанести контрудар»… В фрагменте «Безумный человек» и возникает тема «смерти Бога», образ которого увенчан в многочисленных надгробиях и церквах, разбросанных по Земле. Бог умер, человек теперь предоставлен самому себе. Авторитет Бога исчезает, но на его место приходит авторитет рвущегося на освободившееся место разума. Сверхчувственный мир идеалов умирает, но творческое начало – прерогатива библейского Бога – переходит в человеческую деятельность. Но коль скоро этот сверхчувственный мир, начиная с Платона, вернее с христианского толкования его учения, трактуется как мир подлинный, то его гибель означает для Ницше конец всей предыдущей западной философии в лице метафизики или платонизма. Ее заменяет «веселая наука» Ницше, открывающая «ужасные истины»... А какими еще могут быть истины, базирующиеся на том, что Бог – умер?...............................
    Ницше живо занимает идея «вечного возвращения». Вселенная – лишь комбинация элементарных частиц, мировой процесс – калейдоскоп различных комбинаций, число которых имеет предел, и после завершения последней комбинации может вновь складываться первая. Следовательно, вся мировая история есть циклическое повторение однажды бывшего. Ницше исходит из того, что в основе бытия лежит некое определенное количество квантов силы, понимаемых не физически, а биологически. Кванты эти находятся в постоянной борьбе друг с другом, образуя при этом отдельные сочетания. А так как число квантов постоянно, то периодически должны складываться комбинации, уже бывшие когда-то прежде. А значит, бытие не имеет цели и смысла, оно неумолимо вновь и вновь повторяется, никогда не переходя в небытие - неизбежный вечный круговорот и вечное возвращение. Повторяется и человек, а значит, никакой потусторонней небесной жизни в природе не существует. …Мысль о вечном возвращении настолько захватила Ницше, что он в за несколько месяцев создал поэму «Так говорил Заратустра». Время работы над «Заратустрой» – один из тяжелейших периодов в жизни Ницше. В 1883 г. в Венеции скончался Вагнер. Тогда же Ницше пережил серьезную размолвку с матерью и сестрой и помолвку сестры с учителем гимназии Фёрстером, вагнерианцем) и антисемитом. В апреле 1884 г. Ницше писал Овербеку: «Проклятое антисемитство стало причиной радикального разрыва между мною и моей сестрой». Дошло до того, что самые близкие люди – сестра, Овербек, Роде, Буркхардт – избегали в ответных письмах всяких суждений, настолько непонятны им были страдания его лихорадочного разума.
     «Заратустра» занимает исключительное место в творчестве Ницше. Она не переводима, как «Вечера на хуторе близ Диканьки»… Книга содержит необычайно большое число злых пародий на Библию, а также хитренькие выпады в адрес Шекспира, Лютера, Гомера, Гёте и т.д., и т.п. На этих авторов Ницше дает пародии с одной-единственной целью: показать, что человек – это еще бесформенная масса, материал, требующий талантливого ваятеля для своего облагораживания – хреново потрудился Бог! «нет ничего достойного пощады! Творенье не годится никуда!», и он – Ницше, это видит… «Только так человечество превзойдет самого себя и перейдет в иное, высшее качество – появится сверхчеловек …Мертвы все боги; теперь мы хотим, чтобы здравствовал сверхчеловек». Разом помножены на ноль все вершины духа, которых достигло это «негодное» человеческое существо за почти 30 веков……………….Ну да, нам хочется думать, что сверхчеловек Ницше - это нравственный образ, означающий высшую степень духовного расцвета человечества, олицетворение тех новых моральных идеалов, любовь к которым Ницше стремился сделать главным нравственным устремлением человечества… Каких, к черту, «новых»?...(((
    Ницше написал зимой 1885-1886 г. «По ту сторону добра и зла», по его словам, «ужасную книгу», проистекшую на сей раз из моей души, – «очень черную». Он прекрасно понимал, что перешел за некую грань, бросив вызов тысячелетней истории человечества. …Если в человеке тварь и творец слились воедино, надо разрушить в себе тварь, чтобы спасти творца… С этого момента за его разум никто не мог поручиться……………………
    Посылая Овербеку экземпляр с дарственной надписью, Ницше писал: «…прочти ее всю и воздержись от горечи и осуждения... …Может, она послужит разъяснению в чем-то моего Заратустры, который потому и является непонятной книгой, что восходит весь к переживаниям, не разделяемым мною ни с кем. Если бы я мог высказать тебе мое чувство одиночества. Ни среди живых, ни среди мертвых нет у меня никого, с кем я бы чувствовал родство. Неописуемо жутко это». Неописуемо…………. Вообще, эта книжка Ницше дает ключ к пониманию психологического типа революционера-экстремиста.
    Осенью 1887 г. Ницше приступил к первым наброскам задуманного им «главного сочинения» всей жизни. Всего он записал 372 заметки, поделенные на четыре раздела: европейский нигилизм, критика высших ценностей, принцип новой оценки, дисциплина и подбор. Собранные затем сестрой и ее сотрудниками по «Архиву Ницше» из 5 тыс. листов рукописного наследия философа заметки составили одну из наиболее нашумевших его книг «Воля к власти». В лихорадочной спешке Ницше написал одновременно два произведения – «Сумерки идолов» и «Антихрист». У кого силы есть – читаем сами. Я уже заболеваю от этого текста… Эт вам не Мартин не Бубер, и не Мартин не Хайдеггер…эт… ((( Я не буду писать о том, что «Христианство навязывает жизни воображаемый смысл, препятствуя тем самым выявлению смысла истинного и заменяя реальные цели идеальными. В мире же, в котором «Бог мертв» и не существует более моральной тирании, человек остается одиноким и свободным»… Я нового криза гипертонического не заслужила… Не вините меня в том, что я хочу философию Ницше объяснить патологией – нет. Но я просто не могу давать оценки слову «Бог умер», мнению, отвергающему христианство, ибо «христианство отрицает свободу духа, самостоятельность и ответственность человека, превращает несвободу в идеал, а смирение – в добродетель». Не могу.
    …Мы остановились на том, что дальше была болезнь… Страхи: перед династией Гогенцоллернов, Бисмарком, антисемитскими кругами, церковью – Ницше ждал жестоких преследований. Он написал кайзеру Виьгельму: «Последнее соображение... Тем, что я уничтожу тебя, Гогенцоллерн, я уничтожу ложь». На этом последняя в жизни Ницше запись обрывается. Диагноз гласил: прогрессирующий паралич, под которым в конце XIX в. понимали довольно неопределенный круг заболеваний ((. Да и прогрессирующий паралич не является душевной болезнью в собственном смысле слова. Обычно он представляет нарушение функций головного мозга, вызванное внешней инфекцией, зачастую – это последствие перенесенного сифилиса. Сведения о болезни Ницше скудны и противоречивы – он якобы переболел сифилисом, будучи студентом Боннского университета в 1864-1865 гг., после посещения публичного дома в Кельне (Томас Манн). …Маловероятно, что болезнь таилась 20 лет, к тому же Ницше после душевного надлома прожил еще 11 лет и умер от воспаления легких, что также не укладывается в рамки диагноза прогрессирующего паралича. Был ли душевный надлом Ницше неожиданным? Это было между 3 и 6 января 1889 г. Быстрое помрачение разума философа привело к смешению всех понятий. Он забыл, что живет в Турине и не только: он написал Буркхардту: «С Вильгельмом, Бисмарком и всеми антисемитами покончено. Антихрист. Фридрих Ницше. …В конце концов, меня гораздо более устраивало бы быть славным базельским профессором, нежели Богом; но я не осмелился зайти в своем личном эгоизме так далеко, чтобы ради него поступиться сотворением мира». Взволнованный Буркхардт отправился с письмом к Овербеку, чей дом находился совсем рядом. Показав письмо, он предложил Овербеку немедленно поехать в Турин и привезти несчастного друга в Базель. Не без труда отыскав квартиру Ницше, Овербек увидел его лежащим на кушетке. Ницше что-то читал, как оказалось, корректуру сборника из старых работ «Ницше против Вагнера». При появлении Овербека, которого он сразу узнал. Ницше горячо обнял друга и разрыдался. Затем в ужасных конвульсиях рухнул на пол. Он явно не понимал, что происходит вокруг. После мучительного пути утром 10 января они прибыли в Базель и сразу же направились в клинику Вилле. Ницше страдал постоянной бессонницей, днем и ночью выкрикивал бессвязные слова, испытывал постоянное возбуждение и отличался чудовищным аппетитом и – капрофагией, как Вольтер, как Свифт – страшна длань Господня. … Позднее Ницше лечил, кстати, папа Людвига Бинсвангера… В конце августа 1900 г. он простудился, заболел воспалением легких и тихо скончался в полдень 25 августа 1900 г. …
    …Потом – потом будет мировая слава. Он будет владеть умами в интернациональном масштабе, более притягивая идеологией, чем стилем)). Его влияние станет широким и устойчивым. Во Франции Ницше найдет многочисленных приверженцев, почитателей и комментаторов, на его мысли в скандинавских странах ответят Стриндберг и Гамсун. С Англией дело лучше) – кроме Бернарда Шоу («Человек и сверхчеловек»), да Эптона Синклера и выделить то некого: мало в Великобритании социалистов)). А дальше – Германия…Розенберг и Геббельс. Что тут скажешь… Все мы слышим музыку сфер. Вопрос – кто что с услышанным сделает… Всем нам дается жизнь как шанс. Вопрос в том, на что каждый из нас ее потратит… И как бы мне не хотелось выступить здесь адвокатом дьявола, навсегда в истории человечества связаны ницшеанство и гитлеризм. Навсегда.

     …Парадокс: Фридрих Вильгельм Ницше своими философскими трудами усилил, максимизировал энтропию, а своей жизнью – ВСЕЙ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ – способствовал ослаблению ее и активации смыслов… Страдалец. Зачем же мы со-чувствуем, зачем любим и принимаем его, зачем соболезнуем и не осуждаем? Ответ до безобразия прост! Ведь что происходит - кто из нас, безвременно теряя близких, сразу смирялся и не страдал от кажущейся несправедливости происходящего? И даже теряя любимых и близких в почтенном возрасте, кто сразу понимал и принимал? Кто из нас может спокойно видеть несчастья и гибель детей, просто – незнакомых людей? Кто из нас остался равнодушным, когда было цунами в Азии, землетрясение на Гаити, катастрофа в Японии, когда прошлая зимняя олимпиада открылась трагической гибелью на наших глазах молодого грузинского бобслеиста, когда постоянно гибнут подвижники из «Врачей без границ»… Чего далеко ходить – каждый из нас может привести кучу примеров из своей жизни в своем городе: страдания, болезни, смерти, которых могло бы не быть… Природные и техногенные катастрофы, равнодушие и преступления людей… Зло, иногда кажущееся бескрайним и не имеющим даже потенции к окончанию – зло… Так? Да, но спросите свое сердце, и оно ответит – конечно, но – нет, ибо точно также каждый день мы встречаемся с бесконечными и потрясающими своей чистотой, бескорыстием и силой проявлениями добра, участия, человечности! Че-ло-веч-ности!!! Тот, кого приговорил Фридрих Ницше – «последний человек», который все «спрашивает и моргает», именно ему принадлежат доброта и участие, великодушие и героизм, самоотверженность и подвижничество без всякой выгоды – по одному лишь велению души. Само понятие ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ об этом – ну это же слышно!) «Первый» – «последний» человек – так было всегда… Но может ли слышать, понимать, осознавать это человек, сказавший «Бог умер»? Вот оказывается, что нет… Урок нам от Ницше! Все века человечество задавало один и тот же вопрос «За что?» и «доколе?», и всегда безмерно тяготилось глубиной и бесконечностью мирового зла, и что только гуманистическая философия дала на важнейший вопрос теодицеи простой и убедительный – окончательный ответ… Так почему же мы принимаем, не осуждаем Фридриха Ницше, почему мы со-болезнуем и со-переживаем ему? Потому, что видим в нем ту же боль, что испытываем сами, потому, что ЗНАЕМ, что его сердце болело от того же, что и наши с вами. И болело оно не редуцированной, а стократ усиленной болью. Кто бы мы были, если бы не были признательны за такую жертву и не ценили ее и не любили того, кто ТАК сгорел? Простая ошибка – он тоже спросил Бога… Но если экзистенциальная философия закрыла проблему богооправдания, то Фридрих Вильгельм Ницше Бога осудил и приговорил… И так невозможно заплатил за это. Это не «злой Бог» его наказал, это он сам себя наказал… И как бы не были несносны его труды, мы ощущаем в нем «причастное мышление» - примером своей жизни этот философ действительно принадлежит больше, чем к одному пространству, и больше, чем к одному времени. Его влияние испытали Э. Гуссерль, О. Шпенглер, X. Ортега-Гассет, М. Хайдеггер, К. Ясперс, А. Камю. Как написал один филолог: «Давайте умолкнем на некоторое время перед видом гениальной, трагической и зовущей судьбы, давайте, наконец, поймем его, отдадим ему должное и вознесем его на достойный пъедестал…». Вот и такой большой и несуразный – тоже учитель… А что делать? Учиться, и такой опыт – воспринимать…
    Цитатник :
     «В предвидении, что не далек тот день, когда я должен буду подвергнуть человечество испытанию более тяжкому, чем все те, каким оно подвергалось когда-либо, я считаю необходимым сказать, кто я. Знать это в сущности не так трудно, ибо я не раз «свидетельствовал о себе», но несоответствие между величием моей задачи и ничтожеством моих современников проявилось в том, что меня не слышали и даже не видели»...
    Смотрите! Я показываю вам последнего человека. «Что такое любовь? Что такое творение? Устремление? Что такое звезда?» – так вопрошает последний человек и моргает.
    Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий всё маленьким. Его род неистребим, как земляная блоха; последний человек живёт дольше всех…
     «Счастье найдено нами», – говорят последние люди, и моргают. Они покинули страны, где было холодно жить: ибо им необходимо тепло. Также любят они соседа и жмутся к нему: ибо им необходимо тепло.
    Захворать или быть недоверчивым считается у них грехом: ибо ходят они осмотрительно. Одни безумцы ещё спотыкаются о камни или о людей! От времени до времени немного яду: это вызывает приятные сны. А в конце побольше яду, чтобы приятно умереть…Они ещё трудятся, ибо труд – развлечение. Но они заботятся, чтобы развлечение не утомляло их.
    Не будет более ни бедных, ни богатых: то и другое слишком хлопотно. И кто захотел бы ещё управлять? И кто повиноваться? То и другое слишком хлопотно.
Нет пастуха, одно лишь стадо! Каждый желает равенства, все равны: кто чувствует иначе, тот добровольно идёт в сумасшедший дом.
    …У них есть своё удовольствьице для дня и свое удовольствьице для ночи; но здоровье – выше всего.
     «Счастье найдено нами», – говорят последние люди, и моргают.
     Довесок от меня:
    Влияние Ницше на русскую литературу начинается с 1890-х гг. Когда говорили мы о Шестове, например, там помните – было «Добро в учении Толстого и Ницше» и «Достоевский и Ницше». Привлекал, разумеется, имморализм... То же – у Леонида Андреева: он вообще был гражданин, одержимый бесами русской революции… В поэзии – пессимизм, мотивы отчаяния, «дионисийство» – освобождение плоти, культ радости (Бальмонт, например). Мережковский, пересматривая догматы «исторического христианства» в смысле примирения их с цивилизацией, центр тяжести у Ницше видит именно в религиозном пафосе «святой плоти» («Толстой и Достоевский», «Религия и революция»). Образ ницшеанского человека Мережковский воплощает в Юлиане, в Леонардо («Смерть богов», «Воскресшие боги»). В «Золоте в лазури» А. Белого в изобилии встречаются мотивы и образы «Заратустры». Белый особенно ценил афористическую форму мышления Ницще (чем философ покорил и нас!), которая рождается «из музыкального пафоса души», «вовсе минуя теорию знания». Форма литературно-критических и философских статей Белого, с ее насыщенностью образами, заменяющими термины символами, с ее развертыванием мифологии, сочетанием элементов философского рассуждения, лирики, публицистической и религиозной проповеди, обнаруживает сильнейшее сходство с формой Ницше. («Арабески»). Мотивы крайнего индивидуализма совершенно ницшеанские заходы разрешаются у господина Брюсова не только в аморальный эстетизм, но и в пафосе «воли к власти», в упоение мощью, в культ грандиозного. Брюсову ближе не дионисийство, не мифотворчество Ницше, а Ницше как апологет Ренессанса, античного и французского классицизма.

Материал подготовлен
главным библиотекарем по краеведческой работе
А.А. Медведевой

Назад