Стихи о любимом городе

* * *

Навстречу Волге,
Глядя в облака,
Расправлю крылья, принимая ветер…
Мой Космос, мой Порог – моя Река,
Непостижимая,
Как все на свете.

Я заново сбиваю жизни плот,
И знаю, что стремнины не миную…
Тебя, Река, зовущая в полет,
В который раз целую,
Как родную…


* * *

Утихли речи, праздничные звоны…
И после утомительной игры
Усталый город мой – больной ребенок –
Тревожным сном забылся до поры.

Чехлами из листвы укрыты парки,
Заплаканные улицы чисты,
Дома, дороги, каменные арки
В тумане утра странны и пусты.

Но не печалься – праздники вернутся,
Всё будет: день рожденья, новый год…
И пальцы рек в пожатии сомкнутся,
Приветствуя любви круговорот.

Ты отдохни пока, мой добрый город,
Тетрадку снов заветных перечти.
Еще ты молод…
Как еще ты молод!
И мы в начале крестного пути…


***

Город мой!
Ты не виден уже,
Ты с портрета,
Как с пристани машешь…
Ты на страшном стоял рубеже
Слишком долго –
По глупости нашей.
Крещены на житье, на бытье
В перестроечной – с ядом – купели,
Отстояли мы имя твое,
Но лица сохранить не сумели…
Уж едва проступают черты –
Те, родные,
Сквозь призрачный глянец.
Ты ли это, мой город, не ты?
Русский, или уже иностранец?
Вымирает твой верный народ,
Ослабели и силы, и нервы.
Под чужою личиной живет
Нижний Новгород
Век двадцать первый…
Новой, жадной ордою ползет
Распродажи поток окаянный,
Разрушая последний оплот
Нашей памяти, зоны охранной.
И вот-вот доползет до кремля,
Ни сомнений, ни страха не зная…
Город мой!
Дорогая земля!
Дорогая земля,
Дорогая…


* * *

Ходит красный петух по домам,
по старинным домам деревянным.
Где пройдет – только пепел и хлам
остается за гостем незваным.
Где пройдет – только стоны и боль
да бездомья тягучая мука,
на щеках высыхающих соль
да ворья круговая порука.

Ничего не сумела сберечь
ослепленная мать-берегиня:
сняли крышу, как голову с плеч,
заодно с козырьками резными...
Как ни била русальим хвостом,
ни стучалсь в развалины дома,
так и сгинула в дыме густом
как ненужный свидетель погрома...

Вот и все. Вот и кончился век
кружевной деревянной застройки.
Лишь вода продолжает свой бег
и смывает печальные строки...
Смоет все, что в огне не сгорит,
и уже ничего не поправить...
У пожара законы свои —
что ему красота или память...

Выметают ветра-удальцы
со двора быль и небыль как нежить...
Здесь когда-нибудь встанут дворцы...
Но кого это может утешить?
И куражится красный петух,
и терзает усталые души.
И не вздумай обмолвиться вслух,
кто послал его город разрушить...


Сердце города

В Нижнем у людей дома каменные,
а сердца железные…
Приписывают Св. Алексию

Шел божий странник улицей ночной,
Просился на ночлег у каждой двери.
Никто его не принял на постой,
Никто святому старцу не поверил…
Был странник этим фактом уязвлен.
И крова не найдя, где смежить веки,
Он город весь со всем его жильем
«Жестокосердным» заклеймил навеки…

Да, город мой суров, и люди в нем.
Умели здесь расправиться с ворами,
Захватчиков встречать лихим огнем,
Гостей, напротив, – добрыми дарами…
Поставленный на нижнем рубеже
Как часть оборонительного круга,
Привык мой город быть настороже
И ждать врагов. Да не признал вот друга…

Купчина здешний цену знал замкам:
Железом крепким запирал он лавку.
Раз сказано, что Нижний, мол, «карман»,
Так был карман застегнут на булавку.

Всегда мой город ссыльных привечал
И уважал соседа-иноверца.
Но никому не отдавал ключа
Ни от ворот, ни от большого сердца.

И нынче здесь не всяк – добряк с лица.
А все ж не злее, чем во всей России.

Встречались мне железные сердца,
Но чаще все же – добрые, живые.

А зацепилась вот репьём за ворот
Та байка про «железные сердца»…
И страшно мне за мой любимый город,
Как боязно за старого отца:
Он пережил утраты и увечья
Он бережет свой каменный уют…

Но как укрыться от недобрых встречных?
Прознают, что в нем сердце человечье,
Да и убьют…


Ангел

Мы знаем, Господи, мы слышим –
Есть мир без боли и обид!
Нам золоченый ангел с крыши
Об этом каждый день трубит.

Трубит один под небесами,
Ветрам указывает путь...

А мы с ветрами знаем сами:
Куда нам плыть, куда им дуть...

И вновь стремимся без подсказки
Жить, умирать и воскресать,
И все евангельские сказки
На свой манер переписать,
И строим из себя ученых...

Но верим – будет тяжело,
Твой добрый ангел золоченый
Подставит нам свое крыло!

***

С лица не воду пить,
можно и корявого любить...
Русская поговорка
Родимый,
даже воду пить с лица
твоих откосов и проулков – счастье...
А исказить твой облик до конца
не смогут все временщики у власти...
Любить тебя –
в болезни перемен
и в здравии садов твоих зеленых,
и не просить любви твоей взамен –
не запретят ни люди, ни законы...
Любовь слепа.
Я видеть не хочу
тех масок, что подсовывает время
взамен тебя.
Пусть мне не по плечу
твоих потерь и перестроек бремя,
Родимый, ты останешься таким,
каким тебя мы помнили и знали.
Мы – кровь твоя. И мы еще бежим.
Бежим и остановимся едва ли...
Ты нами жив. А мы живем тобой,
Лелеем кремль, как тень средневековья...
И всех эпох безумный разнобой
однажды примем, освятим любовью...
Тогда, постигнув замыслы Творца,
детей научим дух твой вечный славить,
сцеловывать с любимого лица
дорожки слез.
И памятники ставить...


Канавинский мост

Художнику Владимиру Заноге

Вот с горы – на простор…
Каждый день – новым взглядом,
Ненасытным, смотреть –
пока все еще рядом, –
как дома и деревья проходят парадом
сквозь туман
по ладони громадной руки…
И масштаб поплывет:
все деревья – тростинки,
люди – тени,
а кошки – почти невидимки.
И разломится город на две половинки,
словно ветхая книга,
по сгибу реки…
И покажется –
жизнь на две части распалась,
и ее никакими мостами не сшить.
И что большая часть за рекою осталась,
ну, а меньшую часть еще надо прожить…
Так любовно прожить,
Чтоб, минуты считая,
Вдруг понять,
что субстанция эта густая –
наше время –
стоит, словно студень,
не тает,
не пускает,
и выпасть нельзя из него.
Каждый день – новым взглядом?
Да нет, тем же самым,
ненасытным, –
на воды смотрю, на туманы
и на небо над водами –
с мыслью упрямой,
что другого не нужно уже ничего…


Ноябрьский рассвет

Со стороны рассвета путь держу…
А он меня в дороге нагоняет,
Хватает за рукав и окликает:
Зачем из дома рано выхожу?
– Затем, чтоб поздороваться с тобой,
Крылатый вестник времени иного, –
И обернусь к нему.
И встречу снова
Ярчайший взор –
а в сердце перебой…
– Затем, чтобы успеть запомнить путь,
Что в сумерках неразличим и страшен,
Где вечный бой средневековых башен
Все длится,
но замрет когда-нибудь…
Окрашивая нежным этажи,
Он под ногами тень мою рисует.
И так и не поняв, зачем спешу я,
Вприпрыжку за автобусом бежит.
Но вот и он спешит, не только я:
Вперед закинув радугу, как якорь,
И приминая снежной крупки сахар,
Подтягивает лодку бытия…
Вот рядом он.
Обнял.
Не уходи!
Не хочешь,
чтоб нас вместе увидали?
…Я в розовом, и розовые дали,
И розовые окна впереди…

К неведомому прежде рубежу,
Согласно неразменному билету,
Со стороны рассвета путь держу
Я – на закат.
А город мой – к рассвету…

Назад