Биография

    Еврейский философ и деятель образования. Известен также как комментатор Библии и теоретик сионизма. Родился в Вене 8 февраля 1878 г. Вырос в Лемберге (Львов). Получил образование в университетах Вены, Берлина, Цюриха и Лейпцига. С 1901 года был редактором сионистской газеты «Ди вельт», затем стал одним из основателей издательства «Юдишер ферлаг» и Еврейского национального комитета. Основал ежемесячник «Дер юде» (1916). В 1933 возглавил Центр еврейского образования во Франкфурте-на-Майне. В 1938 эмигрировал в Палестину. Был профессором Еврейского университета до 1951 г., первым президентом Академии наук Израиля в 1960–1962 г. Лауреат Эразмовской премии. Умер 13 июня 1965 года в Иерусалиме.
Чего мы, собственно, его сюда воткнули:)

    Философия Бубера ярко окрашена в экзистенциалистские тона; ее центральная идея – бытие как "диалог". Вообще, ключевым моментом формирования философских взглядов М. Бубера и является переход от мистицизма к религиозному экзистенциализму, от идеи «слияния» человека с божественным началом к идее «встречи» человека с Богом, предполагающей отдельное существование и «диалог» обеих сторон. Эта отдельность не означает, однако, дистанцирования, отношения к Богу просто как объекту созерцания, размышления и поклонения. Подлинная встреча человека с Богом, как и человека с человеком, – это не отношение «Я – Оно», а отношение «Я – Ты». Эта мысль с необычайной глубиной и поэтической силой воплощена в самом знаменитом творении Бубера – «Я и Ты» (1923 год). Мировое Ты есть Бог, и только если человек способен предстать перед Божьим Ты, он способен возлюбить Ты тварных существ. Иначе отношения людей деградируют до уровня Я – Оно, обращения с человеком как объектом манипулирования, средством достижения целей, и способны возвыситься до уровня Я – Ты лишь в редких случаях сильной любви или идеальной дружбы, когда во встречу человека с человеком вовлечена вся полнота их существования. В книге «Между человеком и человеком» (1947 г.) рассматриваются социальные и педагогические аспекты этой философии человеческих взаимоотношений. Принцип Я-Ты, т.н. «диалогический принцип», Бубер использует и в интерпретации Библии. В работах «Учение пророков» (1942 г.) и «Моисей» (1945 г.) отношение Бога и Израиля рассматривается как диалог, в котором Бог обращается к человеку и человек внимает Слову Божьему. «Диалогический дух» библейского мироощущения Мартин Бубер противопоставлял греческому «монологизму». Диалогическое отношение в Библии понимается как экзистенциальная встреча человека и Бога.
    Позднее Бубер обнаружил, что диалогический принцип уже применялся хасидскими мудрецами и входил в традицию позднего иудаизма. Хасиды, как и Библия, подчеркивали момент непосредственности, спонтанности встречи, открытости Богу и говорили о прямом контакте с Ним. Исследования Бубером хасидизма были изложены в целом ряде его произведений. Особое внимание он уделял пантеистическим тенденциям хасидизма. Бубер пытался дать толкование сущности характера еврейского народа и его истории. По его мнению, жизнь еврея проявляется «больше в отношениях, чем в своей сущности; он жертвует собой ради выгоды, если обладает мелкой душой, и посвящает себя идее, если имеет большую душу. Но он никогда или почти никогда не сживается с окружающими вещами так, чтобы относиться к ним со спокойным вниманием и заботливо беречь их, чтобы пребывать в любви к окружающему миру и быть уверенным в своем существовании». Главным качеством души еврея Бубер считает желание невозможного. Бубер полагал, что универсальные и общие для христианства и иудаизма идеи — открытость к трансценденции, признание за человеком статуса морального существа, идеи совершенства, блага и спасения должны способствовать диалогу между двумя религиями и их взаимному обогащению. В философии и теологии Бубер опирался прежде всего на идеи Канта, Кьеркегора, Фейербаха, Ницше, Дильтея, а также на наследие хасидизма – очень мистического направления в иудаизме. Как один из первых сионистов Бубер надеялся, что его философские и религиозные принципы будут использованы в решении проблем Израиля, а также более широких проблем социальной и политической организации современного мира. В работах на эту тему, в частности, в книге «Пути в Утопию» (1947) он исследовал возможности применения диалогического принципа не только к отношениям индивидов, но и к человеческим общностям и миру в целом.

Труд «Я и Ты»

    В нем развивается диалектика человеческих взаимоотношений, вскрывается причина отчуждения человека, живущего в мире Оно, проблема личности и индивидуальности, проблема специфических духовных усилий человека, пытающегося жить в мире Ты-образного характера, — породил целый ряд исследований, развивающих идеи Бубера — это, прежде всего, касается работ С.Л. Франка, Г. Марселя, X. Ортеги-и-Гасета (понятия “интеллекта” и “интуиции” А. Бергсона, “проблемы” и “таинства” Г. Марселя, “массовой” и “экзистенциальной” коммуникации К. Ясперса, в концепции “подлинного” и “неподлинного” существования в экзистенциализме в целом). Его различение эпох «обустроенности» и «бездомности», идеи потерянности человека в окружающем мире, невозможности построения нового «дома» нашли отклик во многих работах, посвященных критике или развитию философско-антропологической проблематики, в частности в философии М. Хайдеггера. Если в «Проблеме человека» Бубер говорил о том, что в наступившей эпохе бездомности человек становится все более одиноким, ощущает себя один на один с миром, который сделался для него чужим и неприютным, что со временем это одиночество становится все холоднее и спастись от него все труднее, то в «Я и Ты» он писал о противоядии от одиночества, которое он видел в открытии человеком мира Ты через любовь к др. человеку, к миру природы, к Богу: «Пока человек спасается в самом себе, он не может принести миру ни радости, ни горя; миру нет дела до него. Лишь тому, кто верит в этот мир, дано взаимодействовать с ним; и если он отдается этому взаимодействию, он не может оставаться безбожным. Если мы любим реальный мир, который никогда не даст себя уничтожить, любим реально, во всем его ужасе, если только мы отваживаемся заключить его в объятия нашего духа, — наши руки встретят другие, которые сплетутся с ними». Живя в мире Ты, человек освобождается от принудительных причинно-следственных связей, обретает свободу, становится способным к творчеству. Правда, человек не может всегда жить в мире Ты, он надорвал бы свое сердце, в этом и состоит, по Буберу, «возвышенная печаль нашей судьбы».
    Идейным истоком мировоззрения Мартина Бубера был органический сплав иудаистской традиции, опыта религиозной жизни и немецкой философии. Он многое сделал для пропаганды хасидизма и популяризации хасидской общины, в которой видел образец совместной жизни людей, тот подлинный образец отношений Я и Ты, который был идеалом его философии. Он не стоял в стороне и от политики, после Второй мировой войны выступал с осуждением арабо-еврейской вражды. Он был знаком с русскими релгиозными философами, прежде всего с Николаем Бердяевым и Львом Шестовым, последний оказал серьезное влияние на его философию, их связывала дружба и многолетняя переписка….

    Бубер полагал, что человек, с одной стороны, может относиться к миру и бытию как к совокупности безличных предметов и орудий, которые должны служить его утилитарным целям. Для того, чтобы пользоваться предметом, мы помещаем его в то или иное пространство и время, в те или иные причинно-следственные связи. (Бубер здесь опирается на учение И. Канта о том, что пространство и время являются априорными формами чувственного созерцания, а не принадлежат к природе самих вещей.) Точно так же человек может относиться к другим людям и даже к Богу. В этом случае, полагал Бубер, мы подчиняемся установке Я—Оно и используем соответствующий ей язык. Но существует и иное отношение, которое он называет личностным, или диалогическим. Можно обращаться к предметам, людям, Богу как к Ты, как обращаются к личности, собеседнику, другу. Объект фактически перестает быть таковым и становится тоже субъектом—равноправным партнером и собеседником в диалоге. Когда Я и Ты вступают в онтологический диалог, мир предстает совершенно отличным от мира Оно и несоизмеримым с ним. Как каждая субстанция становится объектом, предметом, вещью в отношении Я—Оно, так же, считал Бубер, она может стать партнером, собеседником, другом в отношении Я—Ты. Сущность отношения Я—Ты — это любовь, т. е. целостная направленность, устремленность чьей-либо жизни и воли к собеседнику. В отношении Я и Ты нет мистического единения, каждый остается собой. Именуя кого-то или что-то, мы как бы отделяем его от себя, обращаемся с просьбой ответить нам. Ты существует “для меня”, но вместе с тем не становится мною; точно так же и Я существую “для него”, но не становлюсь им. Любое отношение Я—Ты, по Буберу, возможно лишь потому, что существует Бог как Вечное Ты. Бог именно “вечно Ты” в отличие от временных и эфемерных встреч Я—Ты в мире. Через значение, возникающее в земных встречах Я—Ты, человек находит вседержащую основу значения. Бог — это высший собеседник в диалоге и реализации того лучшего, что заложено во всяком отношении Я—Ты. Вечное Ты может обнаружить себя даже в самых простых и обыденных вещах. Вечным Ты Бубер именует Того, Кто, даруя откровение и спасение, вступает в непосредственное общение с людьми и тем самым делает для них возможным общение с Ним. Именно в этом общении, в диалоге, выявляется жизненность и Самого Бога. Но Вечное Ты — лишь одна сторона бытия Бога. Он вместе с тем и абсолютно трансцендентен по отношению ко всему человеческому: это “Бог в себе”, “Беспредельное”, “Непознаваемое”, “Небытие мира”. Утверждение изначального противоречия в Боге и противоречивости религиозной ситуации человека характерно для протестантской диалектической теологии (К. Барт, Э. Брукнер, Р. Бультман и др.), которая возникла как попытка преодолеть кризис либерального протестантизма 19 в., растворявшего религию в стихии безрелигиозной цивилизации, откровение — в истории, веру — в психологии (шмешно?))))). За всем этим стоял глубокий духовный кризис 20 в., который Бубер в свою очередь объяснял тем, что человек целиком погружен в отношение Я—Оно и забыл о Ты. Отношение Я—Оно Бубер полностью не отвергал: оно необходимо, чтобы нормально ориентироваться в физическом мире. Но, будучи единственным, это отношение ущербно и уродливо; поскольку человек здесь отчужден от Бога, от мира, от других людей и от самого себя. Отчуждение проявляется прежде всего в ощущении человеком абсурдности и расколотости собственного существования. Источник отчуждения — отпадение от Бога. Утратив возможность общаться с Богом, человек начинает поклоняться “идолам”, в качестве которых могут выступать власть, нация, деньги, секс, достижения науки, социальные проекты и т. д. Даже Бог при этом становится богом, т. е. “маленьким идолом”. Духовный кризис современности Бубер описывал метафорой “затмение Бога”! Ведь это то, что внутреннее волнует Вас и оценивается и переживается Вами, так ли?). Этот образ он предлагал использовать вместо распространенного в западной литературе 19 и 20 вв. образа “смерти Бога”. Человек перестает слышать Бога, а Бог человека, поскольку последний напичкан всевозможными клише —философскими, политическими, научными, житейскими. Сейчас мы живем в обезбоженном мире. Но “затмение Бога”— необходимый диалектический момент в развитии религиозности. Такие “затмения” в истории человечества уже случались не раз. Например, возникновений новой религии предшествует “затмение Бога”. После “затмения” религиозный мир озаряется новым светом и Бог с человеком вновь вступают в диалог. Бубер считал, что Бог познается только через мир, а не помимо мира. Встреча человека с Вечным Ты происходит не в моменты экстаза, а в процессе установления аутентичных отношений с миром. Эти отношения в совокупности образуют три сферы: “физическую” (Космос), олицетворяющую связь человека с природой; “психическую” (Эрос), олицетворяющую взаимосвязь человека с другими людьми; и “поэтическую” (Логос), свидетельствующую о связи человека с духовными и культурными субстанциями.
    Одна из ключевых тем творчества Бубера — проблема межличностной коммуникации. Партнер в диалоге здесь предстает как Другой. Другой — то, что не есть Я, иное по отношению ко мне, и в то же время подобное мне, равный мне субъект, обладающий свойствами личности. Суть отношения Я—Ты между человеком и человеком есть ощущение непреодолимой потребности в Другом, волевая и моральная концентрация чьего-либо бытия на Другом, и он постигается как отвечающий на эту преданность и заботу. Диалог двух людей есть для Бубера радикальный опыт инаковости Другого, признание этого Другого “своим иным”, узнавание его. Другой из чуждого, “постороннего”, “не-Я”, становится Ты. …Межличностное общение предполагает выход в социум. Согласно хасидизму, все в божественном творении в мире, одушевленное и неодушевленное, взаимно соотносится посредством всеобщей связи со священным, с Богом. Следовательно, весь круг человеческого бытия имеет потенциал для искупительной деятельности, но особенно важно в этом отношении, с точки зрения Бубера, общение человека с другими людьми: человеческая личность имеет абсолютную ценность, поскольку в каждом человеке тлеет искра божественного огня, божественная благодать. Каждый человек отвечает перед Богом за другого человека, за своего ближнего. В совместной жизни хасидской общины Бубер увидел образец общности людей. Эта общность реально проявлялась, по его мнению, как беседа между Я и Ты. Аутентичный социализм представлялся ему динамическим процессом становления общности людей, основанной на органических связях между индивидом и глубинными уровнями человеческого существования. К учению Бубера о диалоге близки концепции иудаистского теолога Ф. Розенцвайга и протестантского теолога Ойгена Розенштока-Хюси), в которых место трансцендентального субъекта также занимает Бог.

Книги Мартина Бубера.

– «Два образа веры»
    В этой работе Бубер противопоставляет греческий рациональный подход к миру, сопряжённый с визуальным восприятием, — библейскому духу, связанному с восприятием звуковым. Первый, с его точки зрения, порождает веру как уверенность в той или иной информации, второй же — веру как доверие, живое отношение. Бубер пытается показать на примере Нового Завета, как в ранней истории христианства произошёл отход от библейской веры-доверия (эмуны) к греческой вере-знанию (пистис).

«Образы добра и зла»
     «…мне лишь постепенно открылось, что в основе библейских гипотез о добре и зле, с одной стороны, и авестийских и поставестийских — с другой, лежат две совершенно различные разновидности зла. Для того чтобы пояснить их антропологически-трансцендирующий смысл, я предпослал описанию интерпретацию обеих групп мифов. Речь здесь идет об истинах такого рода, которые, как было известно уже Платону, могут быть сообщены лишь в виде мифа. Антропологическое изображение открывает область, в которой они все вновь и вновь становятся ощутимыми. Все понятийное при этом — лишь вспомогательное средство, служащее достижению цели, мост между мифом и действительностью. Построить его необходимо. Человек знает о хаосе и сотворении в космогоническом мифе, и он непосредственно испытывает, что хаос и сотворение происходят и в нем, но он не видит их вместе, он слушает миф о Люцифере и не замечает его в собственной жизни. Ему необходим мост».

«Проблема человека»

    Кант поставил перед философией четыре вопроса: «1. Что я могу знать? 2. Что я должен? 3. На что я могу уповать? 4. Что такое человек?» На первый вопрос ответ дает метафизика, на второй — мораль, на третий — религия и на четвертый — антропология. Бубер прослеживает путь, проделанный философской антропологией от античности до наших дней. Прозрения о сути и природе человека напрямую зависят от самоосознания человека в эти эпохи: «В ледяном холоде одиночества человек непреклоннейшим образом становится для себя самого вопросом, и именно потому, что вопрос немилосердно взывал к его самым сокровенным глубинам и вовлекал их в игру, он превращался для самого себя в опыт».

Хасидские легенды

    Бубер посвятил много лет собиранию легенд, относящихся к хасидизму, итогом чего стала книга «Хасидские предания», первый том которой был дважды переведён на русский язык. По мнению Бубера, в центре хасидизма оказывается совершенно новый литературный жанр — история, которая только и способна передать живое отношение между Я и Ты. Гершом Шолем, основатель академического исследования еврейской мистики, критиковал Бубера за игнорирование философского наследия хасидизма).
    Про «Я и Ты» написано выше и счастливого всем нам чтения).

    Приходите в нашу библиотеку!!!

Назад